Книга Влад, страница 169 – Дея Нира

Петру вздохнул.

— Мне жаль, что вам пришлось это услышать, – произнес он. – Слишком о многих смертях вам довелось узнать в последнее время.

— Да, это очень неприятно, – подтвердила тетя София. – Но я даже не об этом хочу сказать. Дело в другом. В характере смерти.

— Что-то необычное?

— Именно так. Помните все эти рассказы в деревне про то, сколько тел обнаруживали с укусами по всему телу? Даже в вашем поместье такое произошло.

Петру тут же насторожился, по телу прошла конвульсивная дрожь, которой он не ожидал.

— У погибшей пациентки тоже обнаружили укусы?

— Причем очень глубокие. Рваные раны. Ох, не хочу повторять услышанное.

— Понимаю, – пробормотал Петру, лихорадочно размышляя.

— Но что же получается? – продолжала тетя София. – Неизвестное животное обитает и в здешних краях, хотя мы удалились от поместья на приличное расстояние. Или как это объяснить?

Петру не мог дать объяснения. Аппетит совсем пропал. Они еле дождались часов посещения, переживая за Елену, но нашли ее внешне совершенно здоровой. Одно было плохо: она все еще пребывала в полузабытьи.

Но теперь кругом только и говорили, что о гибели пациентки. Это была жена одного влиятельного аристократа, и теперь все опасались неизбежных последствий, потому что случай был уникальный. Прежде не бывало, чтобы пациент умирал при невыясненных обстоятельствах от укусов животного в закрытой комнате. Ее обыскали, но не нашли никаких признаков вторжения.

Был опрошен весь медперсонал, находящийся вблизи, но никто ничего не видел и не слышал. Впрочем, одна из сестер вспомнила, что на окно погибшей садилась черная птица. Она заметила птицу тем самым вечером накануне, но никто не принял в расчет эти сведения. Даже если пациентка впустила птицу, нарушив правила и открыв ночью окно, такие глубокие раны на шее никак не могли быть оставлены клювом. Следы скорее напоминали… волчьи укусы, но это было тоже чересчур.

Выдвинули предположение, что пациентка сама нанесла себе ранения каким-то острым предметом, но каким? Ничего подобного найдено не было.

В лечебницу пожаловали жандармы с местным приставом, и Петру вспомнилась похожая ситуация в деревне и в поместье. И теперь профессор Ковач был вдвойне занят и не мог уделить ему время, чтобы поговорить спокойно.

Петру упрямо гнал мысли, что это одно и то же животное, потому что такое не представлялось возможным. Какую цель оно тогда преследовало?

Нервы и так были на пределе. Петру старался успокоиться, прогуливаясь в парке под накрапывающим дождем.

В какой-то миг он задумался: если допустить самую невероятную мысль, какую он прежде отвергал, то какие можно сделать выводы?

Они уже пересекались с тем, о чем Петру рассуждал раньше. Некто задался целью преследовать его самого или его семью, извести их подобным изощренным способом, заставляя бояться неведомого. Но что это? Месть?

Даже если и так… Как объяснялись многочисленные смерти вокруг? Как бы Петру ни раздумывал мучительно над всеми этими случаями, раз за разом он все больше укреплялся в мысли, что это могло быть нечто потустороннее, выходящее за рамки здравого смысла. Хотя Петру не желал в это поверить окончательно, зачатки сомнения тем не менее поселились в нем.

Некоторые из происшествий оставались необъяснимыми. Например, если в лесу или в деревне могло напасть дикое озлобленное животное, то как это могло случиться в закрытом доме, в комнате? Куда бы животное в таком случае скрылось? Причем так, чтобы его никто не заметил?