Книга Влад, страница 172 – Дея Нира

Он рассказал о трагических смертях в деревне, о расследовании господина Моэску, пристава из Бухареста, о том, что в его собственном поместье начали происходить необъяснимые вещи.

— Я соболезную вам, – ответил профессор, тяжело вздохнув. – То, что вы рассказали, действительно не поддается логике и здравому смыслу. Многое перекликается с тем, что известно мне. Но чего вы хотите от меня?

— Прошу позволить поговорить с вашим пациентом!

— Что? – Казалось, глаза профессора полезли на лоб. – Но это совершенно исключено! Пациент находится под нашим пристальным наблюдением, и, боюсь, его случай очень тяжелый. И советую вам не искать его среди здешних пациентов, потому что его содержат в другом здании. Но вам туда не проникнуть. Даже не пытайтесь.

— Профессор, я умоляю вас. Это очень важно! Более того, это может помочь и Елене.

Ион Ковач поднялся из кресла, отошел к окну и принялся смотреть вдаль, заложив руки за спину.

— С чего вы взяли? – чуть взволнованно спросил он, вспоминая о том, что говорили Елена и сам Ботезату.

— Он что-то знает о вдохновителях этой секты! Если расспросить его, то удастся многое понять. Возможно, мы спасем другие жизни.

— Мы?

Профессор повернулся к Петру и сложил руки перед собой, что-то обдумывая. Некоторое время внутри него происходила ожесточенная борьба.

— Простите, все-таки я не могу вас допустить к нему.

— Тогда расспросите его сами, прошу вас! Не медлите.

— Вам самому удалось что-то узнать? Раз уж вы получили эту информацию от пристава. Конечно, я разочарован тем, как охраняются подобные сведения от посторонних глаз.

— Поверьте, я никак не злоупотребил ими. И никогда бы такого не сделал, если бы речь не шла о моих близких и друзьях. Но все эти события связаны загадочным образом. Все эти странные смерти, трупы, дикие звери…

Видно, на лице Петру отражалось такое отчаяние, что профессор несколько смягчился, поколебавшись.

— Ну хорошо. Ваша невеста в состоянии полусна рассказала некоторые удивительные вещи, о которых говорил и наш священник. При этом совершенно непонятно, откуда они ей известны, ведь госпожа Рошу и отец Ботезату никогда прежде, насколько я знаю, не встречались.

— Нет, никогда. Во всяком случае мне об этом не известно.

— Я тоже кое-что расскажу вам, а точнее – покажу. И лишь потому, что это касается вашей семьи.

Профессор подошел к большому шкафу с множеством секций, открыл одну и принялся перебирать толстые папки. Он извлек одну, положил ее на стол и открыл. Там лежали фотографии каких-то рисунков, которые профессор протянул Петру.

— Что это?

— Взгляните сами. Я много раз рассматривал их, пытаясь понять, что за ними скрыто. Признаюсь, половина образов осталась для меня непонятой. Но, напоминаю, все это между нами. Если вдруг господину Моэску понадобятся дополнительные сведения, боюсь, он сможет запросить их только по решению суда. Я не могу позволить, чтобы моего пациента беспокоили напрасно.

Петру перебирал фотокарточки, внимательно их разглядывая. Казалось, рисунки на них были выполнены настоящим художником, и Петру невольно восхитился талантом бедняги-священника, который был вынужден влачить свое существование в стенах сумасшедшего дома. Впрочем, вспомнив, что творил священник, Петру отринул жалость. Он выбрал одну карточку и повернул ее лицевой стороной, показывая профессору.