Книга Дражайший плут, страница 48 – Элизабет Хойт

Нет! Нет-нет-нет-нет!

Феба не понимала, о каких жизнях он говорил, да это сейчас и не имело значения. Она не могла допустить, чтобы он ушел, поэтому бросилась вперед, ткнулась носом в его шейный платок, в отчаянии вырвавшись из его рук и хватаясь то за лацканы сюртука, то за ухо — за что угодно, что было им. Она понимала, какой смешной, неуклюжей — слепой — наверняка сейчас выглядит, но это не имело значения. Каким-то образом ее губы нашли его щеку, она вдохнула аромат сандала, и, не успел он произнести ее имя, впилась в его губы. Это ни в коем случае не был поцелуй как таковой — она еще никогда не целовалась с мужчиной, — все равно ее душа расцветала. Она почувствовала, как его губы завладели ее ртом, и тонула в бурлящем бездонном колодце, где смешались радость и надежда, аромат сандала и бергамота, пороха и… Джеймса.

Из его груди вырвался стон, и на минуту она вообразила себя победительницей, но он взял ее руки в свои и, буквально оторвав ее от себя, оттолкнул, повернул, как куклу, и то ли отнес, то ли вытолкнул за дверь, в коридор.

Дверь захлопнулась за ее спиной: Феба отчетливо услышала, как щелкнул язычок замка.

Вечером того же дня Тревельон бросил свой мешок на пол и оглядел крошечную комнату, которую ему удалось снять: узкая постель, умывальник, колченогий стул и камин, над которым висело небольшое круглое зеркало, мутное и засиженное мухами. Конечно, не роскошное пристанище, но по крайней мере тут было чисто. Он скопил небольшую сумму, которой должно хватить, чтобы прожить пару месяцев, прежде чем приступить к поиску нового места.

А за это время он собирался найти и устранить бандитов, что охотились за Фебой.

Уэйкфилд отрядил для ее охраны пятерых вооруженных лакеев. Но пока похитители разгуливают где-то рядом, она все равно в опасности. И пока ситуация такова, он не уедет из Лондона.

Некоторое время он стоял, перебирая в памяти те головокружительные секунды в его комнате в Уэйкфилд-хаусе. Девушка была так настойчива — хотя и невинна в своей страсти, — что ему пришлось выставить ее за дверь, чтобы совладать с собственными страстями, отнюдь не невинными.

В дверь постучали.

Распахнув ее, он обнаружил худого, как тростина, юношу. Бросив взгляд в оба конца коридора, Тревельон жестом велел ему войти, запер дверь и обернулся, чтобы как следует рассмотреть гостя.

Девушку, переодетую беспризорником, он не видел больше года, но за это время она почти не изменилась. Слишком малого роста для юноши своего возраста, она состояла из одних коленок и локтей и была облачена в грязно-коричневый, слишком просторный для нее сюртук и порыжевшую черную жилетку. Каштановые волосы были небрежно стянуты в хвост обрывком бечевки, но основная их масса космами обрамляла овальное лицо. Что ж, маскарад отлично удался. Некогда, встретив ее в трущобах Сент-Джайлза, Тревельон лишь с третьего взгляда догадался, что перед ним девушка. Впрочем, о своей догадке он ей не сообщил, не было нужды — она явно предпочитала выглядеть мальчишкой, и люди, как правило, этим довольствовались. Она придумала себе имя Алф, а как ее звали на самом деле, никто не знал.

Оно и к лучшему. В Сент-Джайлзе одинокая молодая девушка представляла собой желанную добычу, поэтому в мужской одежде ей жилось легче. Тревельон от души надеялся, что она сумеет поддерживать маскарад, и когда повзрослеет и обретет женственные формы.