Книга Мое любимое чудовище, страница 123 – Элизабет Хойт

Аполлон медленно сжал кулаки.

— Но почему убийство собственной жены сошло ему с рук? Это неправильно.

Лили с мольбой посмотрела на него:

— Поклянись, что не станешь его преследовать и никому не скажешь о том, что узнал. До тех пор, пока думает, что ребенок умер вместе с Китти, он не представляет опасности.

Глаза Аполлона потемнели, когда он посмотрел на Лили.

— Тогда почему он постоянно за тобой наблюдает?

Лили покачала головой.

— Я — последняя, кто видел Китти. Должно быть, он догадался, к кому она пошла, и знает, что мне известно, что он с ней сделал.

— В таком случае он видит в тебе угрозу для его свободы.

— Да кто я такая? Всего лишь актриса, которую никто не станет слушать.

— Это не так! Все сегодня встали, чтобы поприветствовать талантливого драматурга. — Аполлон взял ее руки и прижал к груди. — Возможно, ты не считаешь себя такой уж важной персоной — и, наверное, так и было в определенных кругах, — но как насчет общества в целом? До того, как все узнали, что ты великий драматург, тебя превозносили как прекрасную актрису. Лили, у него теперь есть веские причины тебя бояться.

— Даже если ты прав, я не… — Лили закрыла глаза, силясь подобрать слова. — Я не хочу, чтобы кто-то еще узнал про Индио. Это мой сын, только мой, и он должен быть в безопасности.

— Тише, успокойся, — прошептал Аполлон, взяв ее лицо в свои большие руки. — Клянусь, что никогда не подвергну опасности ни тебя, ни Индио.

— Спасибо, — выдохнула Лили, подалась вперед и поцеловала Аполлона в подбородок, поросший жесткой щетиной. — Спасибо.

— Очень сожалею о случившемся, — прошептал он, приподняв двумя пальцами ее подбородок. — Ты не должна была быть свидетелем худшего из того, что способен сотворить мужчина.

Губы Лили изогнулись в усмешке.

— Почему только я? Другим что, можно?

— Что касается других — не знаю, — ответил Аполлон, усаживая Лили к себе на колени. — Но тебя я готов защищать весь остаток жизни от всего уродливого, если только позволишь.

— Это невозможно, — прошептала Лили. — Жить — значит видеть не только красоту, но и уродство жизни.

— Может, и так, — не стал спорить Аполлон. — Но это не помешает мне попытаться. Я хочу каждый день видеть твои глаза, лучащиеся счастьем.

— Спасибо, — взволнованно проговорила Лили, хотя и понимала, что этого никогда не произойдет.

Она поцеловала его в уголок губ, и когда он придвинулся, завладевая ее губами, приоткрыла их навстречу его языку в ожидании долгого томного поцелуя.

— Помоги мне, — прошептала Лили, приподнимаясь на коленях.

Она сама расстегнула лиф платья, а он развязал ленты на талии. Затем они вместе расшнуровали корсет, и Аполлон стянул его с Лили через голову. Еще секунда — и за корсетом последовала сорочка.

Лили, оставшись в одних чулках, закрепленных подвязками чуть выше колен, оседлала бедра Аполлона, положила ладони ему на грудь и выжидательно посмотрела на него сверху вниз, когда он провел загрубевшими подушечками пальцев по ее ногам к бедрам.

— Ты прекрасна, — произнес он хрипло. — Я знал это уже тогда, когда впервые увидел тебя в саду полностью одетой. Но теперь, когда ты обнажена… — Он сглотнул, наблюдая за собственным пальцем, который описывал круги внизу ее живота возле кромки пушистых кудряшек. — О такой, как ты, я даже не смел и мечтать.