Книга Мое любимое чудовище, страница 120 – Элизабет Хойт

— Сегодня дядя намекнул, что я похож на его отца, а потом Монтгомери сказал моему кузену то, чего говорить не следовало.

Лили развернулась к нему лицом, явно озадаченная.

— Они что, поняли, кто ты на самом деле?

— Возможно. — Аполлон пожал плечами. — А может, нет. Остается надеяться, что дальше подозрений не пойдет. Что же до моего кузена… Не знаю.

— Будь осторожен! — предупредила Лили, положив руку ему на грудь. — Твой дядя пойдет на все, чтобы тебе не достался титул.

— Я смогу о себе позаботиться, — успокоил ее Аполлон, снисходительно улыбнувшись.

— У него наверняка есть оружие, — взволнованно прошептала Лили.

Улыбка исчезла с его лица.

Поцеловал Лили в лоб, он попросил:

— А теперь расскажи, почему тебя беспокоит Росс.

Он так неожиданно сменил тему, что Лили заморгала, соображая, что сказать.

— Ничего такого. Я…

Аполлон успокаивающе провел ладонью по ее голове.

— Пожалуйста, расскажи. Я смогу тебя защитить.

Лили пребывала в сомнении. Скоро они расстанутся и, возможно, никогда больше не увидятся. Должна ли она откровенничать с ним?

И все же в этот момент — в это украденное у судьбы время перед тем, что могло произойти дальше, — они были близки. Сложись все иначе, она могла бы выйти за этого мужчину замуж, рожать ему детей, ухаживать за его домом, спать каждую ночь с ним в одной постели до тех пор, пока волосы не посеребрит седина.

Возможно, сейчас, в этот момент между прошлым и будущим ей действительно стоило рассказать ему правду.

Доверчиво положив голову ему на грудь, прислушиваясь к ровному мощному биению его сердца, Лили заговорила:

— Все детство я провела в гримерках разных театров со своей матерью. Рядом с нами жила девочка по имени Китти. Мы с ней дружили. Ее родители тоже актеры, так что мы росли вместе. У Китти были огненно-рыжие волосы и голубые глаза, и она очаровательно морщила нос, когда смеялась. Став достаточно взрослой, чтобы выступать на сцене, она всегда играла главных героинь. Она была забавной, доброй, и я очень ее любила. Я помню, Китти обожала кексы с тмином. Мод частенько пекла такие специально для нас, и мы устраивали чаепития за кулисами, пока наши родители выступали.

Пока она говорила, Аполлон нежно гладил ее по волосам, но не произносил ни слова. И Лили задумалась, знал ли он, каково это — иметь друга, когда ты так одинок среди множества людей? И насколько крепка такая дружба?

— Когда нам обеим исполнилось по семнадцать лет, Китти влюбилась. Это был мужчина не из театра и вообще не из нашего мира, аристократ. — Лили провела пальцем по пуговицам на сорочке Аполлона, предаваясь воспоминаниям. — Красивый, богатый, он — как нам казалось — был от нее без ума. Мы, совсем юные и выросшие за кулисами, мало что знали о жизни. Мне даже в голову не приходило беспокоиться из-за их романа. Я помню, как Мод однажды заметила, что голубую кровь с алой не так-то просто смешать, но мы не обратили внимания на ее слова. Понимаешь, это было так романтично. Бывало, он приходил и стоял у задней двери театра под проливным дождем. Он клялся ей в любви, и мы ему верили. Да и как можно было не поверить? Разве это не любовь, когда мужчина стоит под дождем, осыпает девушку цветами и драгоценностями?

Аполлон обнял Лили и прижал к груди, как маленького ребенка.