Книга Мое любимое чудовище, страница 87 – Элизабет Хойт

Следом за ними шла пара молодоженов: мистер и миссис Филипп Уорнер. Молодые люди смотрели друг на друга влюбленными глазами, словно вокруг никого не было. Оба светловолосые, они походили на ангелов.

Мисс Ипполиту Ройл сопровождал ее отец, сэр Джордж Ройл, который сколотил свое состояние в Индии и за особые заслуги был посвящен в рыцари. Мисс Ипполита, смуглая красавица, души не чаяла в своем престарелом отце.

Помимо мисс Ройл на званом вечере присутствовали еще две одинокие леди: миссис Джеллет, великосветская вдовушка с горящими азартом глазами сплетницы, и леди Геррик — богатая красавица, вдова баронета.

Лили уже начала думать, что дам на званом вечере значительно больше, чем джентльменов, и тут хозяин дома объявил:

— А вот и их светлость!

Обернувшись, Лили увидела герцога Монтгомери, Малколма Маклиша и… Калибана.

Только он больше не был Калибаном. Виконт Килбурн с туго стянутыми на затылке волосами, в темно-голубом костюме, щедро расшитом золотом и пурпуром, и кремовом жилете выглядел аристократом до мозга костей.

Заметив Лили в алом платье с глубоким декольте, обнажавшим верхнюю часть прелестных полушарий, таких нежных и манящих, Аполлон почувствовал себя так, словно его с силой ударили под дых.

— Вы не говорили, что мисс Гудфеллоу тоже будет здесь, — прошипел он на ухо Монтгомери.

— Разве? — удивился герцог. — А что, это имеет для вас какое-то значение?

Ах какое лицемерие! Герцог прекрасно знал, что эта информация для него очень важна. В те недели, что он готовился к званому вечеру, Аполлону часто приходилось терпеть общество его светлости. Монтгомери обладал не только выдающимся умом, но и довольно злым чувством юмора: от души веселился, когда кто-то попадал в затруднительное положение, — был маниакально эгоистичен и деятелен.

Вряд ли он умолчал о присутствии Лили на званом вечере по забывчивости: скорее решил поразвлечься или же на то были более гнусные причины. Впрочем, в данный момент Аполлону не было до этого никакого дела.

Он не видел Лили более двух недель, и все это время каждую ночь засыпал с мыслями о ней и просыпался с ее образом перед глазами.

Не менее была обескуражена и Лили, однако очень быстро взяла себя в руки, и ее лицо приобрело выражение светской любезности, которое Аполлон тихо ненавидел.

Началось представление гостей, но Аполлон ничего не видел и не слышал: только Лили была перед его взором.

Когда дошла очередь до него, она присела в реверансе и хрипло пробормотала: «Мистер Смит»… — поскольку для званого вечера заговорщики остановились именно на этом имени.

Аполлон терялся в догадках. С их последней встречи прошло немало времени, и он не мог с уверенностью сказать, что ее чувства к нему не изменились. А что, если она поверила, что он жестокий убийца, и возненавидела его?

Аполлон поймал ее пальцы и склонился в поклоне:

— Мисс Гудфеллоу…

Обычно джентльмены целовали воздух над рукой леди, однако Аполлон коснулся костяшек пальцев Лили губами, легонько, но уверенно, словно хотел сказать, что не позволит ей забыть о том, что между ними было.

Выпрямившись, он успел заметить, как ее лицо исказила едва заметная гримаса раздражения, и обрадовался: досада или даже неприкрытая ненависть куда предпочтительнее безразличия. А потом они разошлись в разные стороны, в то время как хозяин дома продолжил представлять гостей.