Книга Мое любимое чудовище, страница 88 – Элизабет Хойт

— Ну разве не любопытно? — весело проговорил Монтгомери, взяв у лакея с подноса бокал вина.

— Однажды вас кто-нибудь убьет во сне, — не остался в долгу Аполлон, жестом отпуская лакея. Сегодня вечером ему нужна свежая голова.

— О, если только потенциальному убийце удастся пробраться мимо моих ловушек, — усмехнулся герцог.

Вероятно, эта шутка, хотя Аполлон ничуть не удивился бы, если б Монтгомери действительно жил в окружении расставленных по всему особняку капканов. Герцог своей подозрительностью напоминал какого-нибудь восточного владыку.

— Зачем вы меня сюда привезли? — неожиданно раздраженно спросил Малколм Маклиш.

Щеки шотландца пылали, симпатичное лицо приобрело угрюмое выражение, и Аполлону вдруг пришло в голову, что, возможно, он не единственный персонаж на этом вечере, кому отведена роль подопытного животного.

— Полагаю, для того, чтобы вы не забывали о своих обязанностях, — беззаботно ответил герцог. — Ну и повеселитесь заодно.

Интересно, на чье веселье он рассчитывал? У Аполлона возникло неприятное ощущение, что веселиться здесь будет только сам Монтгомери.

Он перевел взгляд на Уильяма Грейвса, который и был причиной его приезда сюда. Джентльмен совершенно заурядной внешности изо всех сил старался выглядеть значительно, но его состояние выдавали безвольно опущенные уголки губ. Но мог ли он организовать бессмысленное убийство трех человек лишь для того, чтобы заманить собственного племянника в ловушку? В это верилось с трудом. Но если не он, то кто?

Аполлон не смог обнаружить в своем дяде ни намека на семейное сходство, но кузен Джордж стал для него настоящим открытием. Как и Аполлон, он был высок, более шести футов, широкоплеч и мускулист. Голову его украшали чудесные каштановые волосы. Несмотря на более аристократические, нежели у Аполлона, черты лица, сходства между кузенами было достаточно, чтобы каждый при встрече с другим почувствовал себя так, словно краешком глаза увидел собственное отражение в зеркале. Даже двигались они совершенно одинаково.

Монтгомери прервал ход мыслей Аполлона:

— Постарайтесь не выглядеть, как трагический герой мелодрамы: мы все-таки в гостях.

И герцог неторопливо направился к леди Геррик, красавице-вдове, на которую тот явно положил глаз.

«Бедная женщина!» — мрачно подумал Аполлон.

— Он коллекционирует людей, — тихо заметил Маклиш, — как паук мух. Заманивает в ловушку, опутывает шелковыми нитями и держит при себе до тех пор, пока не понадобятся. — Архитектор повернулся к Аполлону, устремив на него слишком циничный для столь молодого человека взгляд голубых глаз. — Он и вас сделал экспонатом своей коллекции?

— Нет, — рассеянно ответил Аполлон, опять наблюдая за Лили, которая, запрокинув голову, смеялась над какой-то шуткой Филиппа Уорнера. — Он может сколько угодно думать, что это так, но его ждет разочарование.

— Я тоже так думал, — возразил Маклиш, проследив за его взглядом. — Но в конце концов оказалось, что ошибался я.

Бросив взгляд на молодого человека, Аполлон молча отошел в сторону, поскольку не имел ни малейшего желания разбираться, что происходит между Монтгомери и его архитектором. Все его внимание было приковано к Лили.

Калибан… нет, лорд Килбурн направлялся к ней, и Лили не знала, что делать. Все это время она отчетливо осознавала его присутствие, поскольку его взгляд, казалось, прожигал ей спину, в какую бы часть комнаты она не переходила. Вообще-то это было несправедливо. Ведь это он исчез, ничего не объяснив и даже не попытавшись сообщить, что с ним все в порядке. И вот теперь он заявился на званый вечер, по-прежнему представляясь мистером Смитом. А как насчет нового имени? Или считает, что достаточно и фамилии? Внезапно Лили поразила невероятная мысль: ведь она даже имени его не знает! Она позволила ему некие вольности, не удосужившись ничего о нем узнать. Ну разве это не безалаберность?