Книга Очаровательный повеса, страница 123 – Элизабет Хойт

— О, прости: мне так жаль…

— А мне нет!

Аса схватил ее и принялся целовать – горячо, жадно, страстно. Похоже, он едва держался: вот-вот утратит контроль над собой и возьмет ее прямо здесь.

Эва почувствовала, как внутри у нее что-то тает, обхватила любимого за плечи, прижалась к нему так сильно, как только могла, и прошептала:

— Мне нужен только ты.

— И я хочу только тебя! – едва ли не прорычал Аса и, подхватив ее на руки, потащил в спальню.

Она смотрела на него во все глаза и не узнавала: волосы в беспорядке свисают на лоб и щеки, рот искажен гримасой боли, в глазах дьявольский блеск. Он бросил ее на кровать и встал над распростертым телом на четвереньки, словно хищник, готовый убить.

— Слишком для тебя?

Эва покачала головой.

— Вовсе нет, скорее недостаточно.

Аса не улыбнулся, а медленно опустился на нее, накрыв своим телом, и одним резким движением задрал ей юбки.

Она почувствовала, как воздух холодит щиколотки, потом икры и бедра. Груди стало тесно под корсетом.

Аса сунул руку ей между ног, раздвинул пальцами скользкие складки и прошептал:

— Моя. Никуда ты не уедешь из Лондона.

Эва, зажмурившись от удовольствия, просунула руки между их телами и завозилась с застежкой его бриджей.

Кончик его пальца тем временем нашел чувствительный бугорок, надавил и принялся ритмично по нему скользить.

Эва тяжело задышала, задвигалась навстречу его руке.

Две пуговицы, три. Ей почти удалось расстегнуть все, когда наслаждение стало невыносимым.

— Посмотри на меня.

Она открыла глаза и увидела на его лице выражение триумфа, а рука тем временем продолжала творить волшебство у нее между ног. Она застонала и выгнулась ему навстречу, позабыв про застежку, ее захлестнула горячая волна, и все мысли вмиг улетучились.

Осталось только удовольствие и… жажда.

Он понял: быстро сорвал с нее панталоны, ворвался в горячую влажную плоть и стал двигаться мощными толчками, проникая в самые глубины.

Она раздвинула ноги как можно шире, всем своим существом ощущая, как он раз за разом врывается в ее тело.

Его зеленые глаза, воплощение желания, не переставали наблюдать за ней. Он требовал от нее то, что она больше не хотела давать. Для нее это было слишком много.

Они взлетели на вершину блаженства почти одновременно – она чуть-чуть раньше, а потом и он: выгнулся, скрипнул зубами, выкрикнул ее имя и излил свое семя. В нее.

Эва потом пыталась понять, кто вышел победителем из этого поединка: он или она, – а возможно, они оба проиграли.

Эрик опустился на колени перед колдуньей.

«Госпожа, это всего лишь девочка, я нашел ее в лесу».

«В моих владениях? – грозно спросила колдунья. – Почему ты сразу ее не убил?»

Она поставила босую ногу Эрику на шею, прижав его к земле с необычайной силой.

«Нет! Не делай ему больно!» – встрепенулась вдруг Дав. И с криком, эхом прокатившимся по сверкающему залу, ударила колдунью по лицу.

На следующий вечер состоялось открытие «Хартс-Фолли», и даже если Аса был пристрастным – а он был таковым, – то не мог не признать, что оно имело грандиозный успех.

Он стоял в одной из дальних лож – те, что были ближе к сцене, слава богу, распродали в мгновение ока – и слушал Виолетту, в золоте и пурпуре, наслаждаясь ее ангельским голоском.

— Она волшебница, – в благоговении прошептала Эва, стоявшая рядом, не отрывая глаз от сцены.