Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 589 – Жюльетта Бенцони

— Могу ли я спросить вас, как эти письма попали в ваше распоряжение, господин министр? И не говорите мне, что вы таковым более не являетесь: ваше могущество, пусть и скрытое в данный момент, мне представляется неизменным.

— Я уже говорил вам, что вы умны. Более того, у меня нет никаких причин не отвечать вам, тем более что мы с вами стоим по одну сторону баррикад.

Фуше закашлялся, достал коробочку, вынул из нее две пилюли и проглотил их, запив небольшим количеством воды, потом прочистил горло.

— С тех пор как генерал Бонапарт стал пожизненным консулом и страна кажется спокойной, он уверен — и некоторые специально взращивали в нем эту уверенность, — что ему больше не стоит опасаться заговорщиков всех мастей, мишенью для которых он был.

— Отсюда и отмена вашей должности...

— Которую сочли ненужной и даже оскорбительной для большинства французов. На самом деле никогда еще опасность не была столь велика, особенно после возобновления войны с Англией, когда Питт отпустил вожжи для заговорщиков-эмигрантов, которых держал в узде после подписания Амьенского мира.

— Почему вы не сказали об этом Первому консулу?

— Я довольствовался тем, что довел до его сведения следующее. По моему мнению, «воздух полон кинжалов». Он, должно быть, решил, что я набиваю себе цену и пытаюсь вызвать у него сожаление. Не получив ответа, я не стал настаивать, но решил следить в оба, насколько для меня это возможно, чтобы он не заплатил слишком дорого за свою глупость, которую его заставили совершить... Я хочу, чтобы он остался в живых, даже если он должен стать императором, хотя это и противоречит моим республиканским убеждениям.

— И что же?

— До меня дошли некие сведения с другого берега Ла-Манша. Министерство иностранных дел Англии выпустило на волю самого опасного врага Бонапарта... и моего спокойствия. Жорж Кадудаль — в своем роде чистый герой, потому что он неподкупен, — наверное, уже во Франции. Я жду каждый день известия о том, что он высадился на берег. Поэтому и решил установить наблюдение за некоторыми людьми, которые могли бы оказать ему помощь. Ваш друг Кормье из их числа. Рядом с его домом мы взяли того человека, который привез эти письма. Они стали для меня самым большим сюрпризом за всю мою карьеру. Я искал агента принцев, но должен вам признаться, совершенно не ожидал возвращения дитя Тампля, чей след был давно потерян.

— Вы не усомнились в том, что это он?

— Ни на минуту! Именно потому, что он появился из ниоткуда, в отличие от двух и или трех других, которые пытались выдавать себя за него и о которых мне практически все известно. Впрочем, будут и другие. Но этот настоящий, я в этом уверен. И он мне нужен!

— Что вы с ним сделаете?

— Не думаю, что вас это касается! Вам довольно знать, что мы охотимся на одну и ту же дичь. Возможно, в таком случае мы могли бы сотрудничать?

Тремэн нахмурился. Это слово ему не нравилось, и еще меньше энтузиазма вызывала идея обменяться рукопожатием с тем, чьи руки были в крови расстрелянных в Лионе. Гийом ненавидел Луи Шарля за то, что он сделал, но предложение помочь палачу вызывало у него отвращение. Но ему хватило ума подобрать правильные слова.

— Я не представляю, чем бы я мог вам помочь. У меня мало шансов на успех, тогда как у вас благодаря многочисленной агентуре их должно быть достаточно.