Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 52 – Арина Бугровская

…Минута, когда Глеб припал губами к горячей девичьей ладони казалась самой горькой от осознания опасности, но и самой сладкой. Он лишь хотел, чтобы это мгновение никогда не кончалось…

Домой он вернулся в тяжёлом состоянии. Где тот враг, с которым он мог бы сразиться? Где тот подвиг, который он желал бы совершить ради спасения любимой? Кому нужна его кровь? Он мог бы по капле с радостью отдать её, лишь бы Ярине стало хоть немного легче. Он стонал от бессилия. И, как всегда, в трудные моменты своей жизни, он обратился к отцу:

— Бать, что делать?

Прокопий спокойно ответил:

— Пусть каждый делает то, что может. Домна разумная женщина, знает чем лечить дочь. А мы с тобой станем перед образом и помолимся. Господь единственный, кто держит в своей деснице все жизни человеческие. К нему и обратимся.

ЭТИМ ЖЕ ДНЁМ, ЧУТЬ РАНЕЕ

— Дочка, сбегай на колодец за водой посвежее. Ярину оботру, может, ей легче станет. Одно ведро принеси, так скорее будет. Можешь даже неполное, но побыстрее.

Тиша подхватила ведро и побежала. Мимо Хылиного двора пролетела не глядя по сторонам. На обратном пути волей-неволей пришлось идти шагом. Тут Хыля её и окликнула.

— Хыля, я не приду сегодня, мне совсем недосуг, — торопливой скороговоркой произнесла Тиша, но увидела кроткий взгляд Хыли, привыкшей уступать, подвинуться, готовой подождать, пока другим некогда, когда окружающим нет до неё никакого дела, чуть замедлила шаг. Хыля промолчит, потерпит, подождёт, даже если её причина очень важна.

— Я скоро! — пообещала Тиша и ускорила шаг, расплёскивая воду себе на босые ноги…

— Матушка, я тебе сейчас ещё нужна? — торопливо зашептала Тиша.

— Нет, нет, иди, не шуми, — отмахнулась Домна. И Тиша побежала к своей подружке.

— Ты сегодня ночью не слышала шум? — начала Хыля свой рассказ.

— Нет. А что за шум?

Хыля всё и рассказала. То, что Агния завела дела с нечистой силой, было не самое удивительное. В селении многие бабы могли что-то там «нашептать». Правда, до уровня бабки Власы не поднимались, а так… Молодые девки тоже иногда пробовали себя на этом поприще. Но слова «огонь», «кровь» заставили Тишу призадуматься.

— Они дома? — кивнула Тиша в сторону соседей.

— Нет. Я сегодня за ними целый день пытаюсь следить и подслушивать. — Хыля промолчала, наблюдая за реакцией подружки. Всё же подслушивать — не самое почётное занятие. Но Тиша тут твёрдо сказала:

— Правильно! Где они?

— На поле пошли лён сажать. Они же без мужика остались.

— Ага, сами виноваты, — Тиша сама себе удивлялась, как она так резко рассуждает. И поддавшись своему настроению, сказала: — Пойдём!

— Куда?

— К ним, — Тиша кивнула головой опять в сторону соседей, — в их старую хату.

— Ты что? Это ведь чужая хата.

Тиша посмотрела на удивлённо-перепуганное лицо Хыли, и вновь почувствовала укол совести: «Раскомандовалась! — упрекнула она себя, — «пойдём!», а куда пойдём? Не объяснила толком».

— Ярина без памяти. Заговаривается. С ночи это у неё. Твердит, что огонь у неё в крови.

Хыля поняла. Но идти в чужой дом… За это, если узнают, наказание страшное. Как и за воровство, наверное. Но, с другой стороны, колдовство она ненавидела, а теперь досталось красавице Ярине. Хыля решилась:

— Пойдём!

Идти далеко не пришлось. Плетень у стены старой хаты отходил немного, девочки потянули его, образуя небольшая щель, в которую они успешно пролезли. Направились к двери. Поковырялись с хитрой задвижкой, с какими-то завязками и узелками. Но тонкие девичьи пальчики справились. Дверь со скрипом раскрылась. Она была такой низкой, что даже Тише пришлось поклониться при входе. Хыля заползла следом без поклона.