Книга Нарисованная любовь, страница 48 – Анна Грекова

Артур тоже не скучал. Обещание Дженни выслушать окрыляло. Сегодня он скажет, что не может больше жить без неё и спросит прямо: согласна ли она…

Дженни танцевала и с ним, и с Робертом, даже каким-то образом перетянула к себе Георга и замучила вопросами, насколько ему нравится Элиза. Потом секретничала и с Элизой и с Керри. Младшая сестра уже заметила перегляды Элизы и Георга и была в восторге, как когда-то и Дженни в её возрасте.

Внешне всё было хорошо, и никто даже не догадывался, какой комок засел в груди Дженни. Она уже почти не контролировала себя, её тянуло к Эдвину. Он же не спускал с неё глаз и не отводил их, когда их взгляды пересекались. Временами Дженни казалось, что она не выдержит. Вот сейчас рванется к нему на глазах у всех, обнимет, прижмется и пусть будет, как будет. Удерживало одно — Анетта. Если б она не была ей сестрой, если б она так не любила Эдвина!

А потом Эдвин пригласил её на танец.

«Нет», — шепнула Дженни одними губами. Но он, смеясь, легко и красиво повел её в танце. На их лицах застыли дежурные, ничего не значащие, улыбки. Но пальцы Эдвина железной хваткой давили её плечо, а она вцепилась ногтями в его ладонь: так они заставляли себя не смотреть друг на друга сумасшедшими взглядами.

Танец окончился.

— Не смей больше делать этого, — шепнула она в поклоне.

— А что мне делать?

Дженни не ответила.

Нужно вновь взять себя в руки, побыть одной.

— Я сейчас вернусь, — шепнула она Элизе.

Дженни ушла в дом, но там тоже была суета. Тогда через двор и сад она пробралась к уединенной полянке, которую когда-то показал Эдвин. Она не была здесь с того момента, когда впервые рвалась к Эдвину и цеплялась за ствол. Тогда они могли контролировать ситуацию, не подозревая, насколько это их затянет.

А если сейчас оказаться с ним наедине? Здесь они впервые говорили о любви, здесь осталось то, что сидело в них, возможно, с первого взгляда. Что делать? Абсолютно ясно: так дальше нельзя. Всё равно будет срыв, что-то заметит Анетта, а это будет таким горем для неё.

А, может, это блажь? Просто кружит голову внимание такого необыкновенного, чудесного человека, как Эдвин. Только можно ли от простой блажи ощущать то, что она и не уметь контролировать это? Артур, ей очень нужен Артур, чтобы выкарабкаться из этой ситуации!

Вдруг Дженни замерла. Послышалось ей или действительно кто-то идет сюда?

Она прижалась к дереву и с бьющимся сердцем уставилась на кусты. Разве так положено, чтобы повторялось один в один? Ведь всё это уже было: стоявшая у дерева Дженни и идущий к ней Эдвин. Оно повторилось, потому что осталось незавершенным, не таким, как определила судьба.

«А я поборюсь с судьбой», — запротестовала Дженни, но её пальцы уже отпустили ствол, и она вскинула руки навстречу другим рукам.

Дженни с разбега обняла Эдвина, прижалась к его лицу, нашла губы — горячие, желанные, жадные! Всё растворилось в чувствах: последнее сопротивление, окружающий мир. Осталось то, к чему она всегда стремилась и знала: да, оно такое и есть — прекрасное!

Эдвин лихорадочно, торопливо целовал её губы, глаза, волосы и снова губы. Он ощутил такой восторг, что затрепетал каждой частичкой тела. Ненасытно впивался в податливые губы, судорожно сжимал плечи. Никогда, никогда у него не кружилась голова от поцелуев! Он и не подозревал, что такое бывает! У обоих подкашивались ноги, но они держались, шатаясь и цепляясь друг за друга.