Онлайн книга «Путь серебра»
|
— Эта чаша из твоей добычи? – понизив голос, спросила Брюнхильд. — Нетрудно догадаться об этом. Я сам выбрал одну из лучших, такую, с какой и сама Фрейя не постыдилась бы появиться. Прошу. – Амунд двинул рукой, будто открывая ей путь. Брюнхильд взглянула на Хельги: на лице его лежала тень скрытого недовольства, но он не подал ей никакого знака. И Брюнхильд направилась к Хавлоту. Просьба Амунда польстила ей, и она уже видела себя с этой чашей в руках – белую и золотую, будто богиня в одежде из облаков и солнца. Она и Амунд на площадке Святой горы, будто боги на вершине мира… Хавлот с поклоном передал ей чашу и отступил. Его продолговатое лицо с крупным носом имело тревожное выражение, выдавая истинные чувства волынцев – они не хуже других понимали, что кияне к ним настроены недружелюбно. Но тем яснее выступало спокойствие Амунда – он был словно утес, о который разобьются волны людских тревог. Удар в бычий лоб Амунд нанес так легко и привычно, будто раскалывал яйцо. Священного молота чужаку, конечно, не дали, но обух его секиры с искусным золотым узором послужил не хуже. Да он мог бы и кулаком управиться, подумалось Брюнхильд. Мысль о его силе ее не пугала, а скорее будоражила и возбуждала. И сложен он так ладно – руки и ноги не кажутся слишком длинными при таком росте, и двигается он так ловко… Нет, она не настолько сошла с ума, чтобы счесть его красивым, но если смотреть со спины, когда лица не видно… Осознав, что почти любуется Амундом, Брюнхильд отвела глаза и устремила невозмутимый взор на крону дуба в осенней листве. Пока Амунд и его люди глушили и резали бычка, Брюнхильд, стараясь отвлечься от смущающих ее помыслов, заглянула в чашу. И неслышно охнула. Вчера они с Рагнаром тайком пробрались в клеть и осмотрели дары, которые Амунд передал Хельги. Там тоже были три багдадские чаши, и на всех трех некий всадник, как видно, царского рода, поражал стрелой или копьем львов или медведей. На одной из чаш он даже сидел верхом не на коне, а на верблюде и пускал стрелы в бегущих ланей. Но эта чаша несла в себе совсем иную повесть. На дне ее бросался в глаза огромный орел с расправленными крыльями. В лапах перед собой он сжимал, держа за бедра, обнаженную женщину с поднятыми руками, вся она была меньше орла. На запястьях и на щиколотках у нее были браслеты – единственная ее одежда, – а в пальцах она сжимала какой-то плод, вроде ягоду, поднеся ее к самому клюву орла. У Брюнхильд забилось сердце. Дары, которые Амунд вручил ее отцу, означали удачный поход, успешную охоту – похвальба под видом почтительности. Но что значит… это? Орел похищает женщину? Божество в облике орла уносит деву… богиню? Ее пробрала дрожь волнения, будто она получила ясное признание в тех желаниях и намерениях Амунда, о которых он пока не говорил вслух. Да это же сага о похищении Идунн! Великан Тьяци, повелитель зимних бурь, однажды принял облик орла и похитил богиню вместе с ее яблоками вечной молодости… Брюнхильд еще раз глянула на рисунок. Плод в руке женщины с браслетами напоминал не столько яблоко, сколько ягоду малины, но может, в сарацинских странах такие яблоки?[30] Великан с севера в облике орла… Орел! У Амунда в Плеснецке есть ловчий орел по имени Атли, берущий в одиночку волков, он рассказывал ей об этом три лета назад… |