Книга Путь серебра, страница 196 – Елизавета Дворецкая

— Не рановато ли ты возмечтал о свадьбе! – Ульвхильд опомнилась первой. – Ты пока что сидишь за столом, ты даже не тронулся из дома, а уже хочешь… такого!

— Так и тебя я пока не приглашаю к брачному ложу! – ответил Годред. – Сейчас мы обменяемся лишь обещаниями: я – отомстить, а ты – выйти за меня, когда я вернусь… и привезу тебе пару десятков хазарских ушей, нанизанных на веревочку.

Кто-то засмеялся, а Ульвхильд фыркнула, сморщившись при мысли о такой добыче.

— Ты даешь обещание? – Годред протянул руку, будто ждал, что она со своего места вложит просимое ему в ладонь.

Ульвхильд глубоко вздохнула. В мыслях ее было смятение: Годред просил слишком многого, но как она могла попятиться? Обещания были даны, все слышали. А к тому же она кожей чувствовала устремленные на нее сотни глаз, сотни ушей ждали, когда она скажет «да», неслышное дыхание сотен уст подталкивало ее к решению.

— Даю! – Ульвхильд выдохнула, и вся палата шумно выдохнула вместе с нею. – Если ты вернешься и привезешь… доказательства того, что нанес хазарам достаточный урон, чтобы считать это местью… Если все люди, – она бегло оглянулась, – и мой отец решат, что месть достаточная… будет как ты сказал.

Только теперь Годред и Свен вопросительно взглянули на Олава. Он наблюдал за этой беседой, откинувшись в резном кресле и скрестив руки на груди. Ульвхильд была вдовой, поэтому он, ее отец, мог ей советовать, но не мог приказывать или запрещать. У нее имелись свои средства: приданое, свадебные дары от Грима, его добыча, – что давало ей возможность хоть сейчас расстаться с отцом и зажить своим домом. Годред сын Альмунда, конечно, не самый завидный жених для нее, но и не худший. Бывало, что вдовы правивших конунгов вторым браком выходили за людей менее высокого, чем у них, положения. Пока Годо не завершит свою попытку, будет неуместно говорить о браке Ульвхильд с кем-то другим, и старика Карла можно отправить обратно к Хельги, не дав ему согласия, но и не обидев отказом. За эту возможность Олав вовсе на Годо не сердился. Ну а когда этот поход так или иначе завершится… там и будет видно, куда судьба катится в этот раз.

— Ну, что же! – Олав поднялся на ноги и значительно кивнул Сванхейд, чтобы подала рог.

— Подойди, Годред, – конунг указал на голову и шкуру жертвенного кабана, лежавшую на очаге, – и принеси твой обет как полагается. И ты, Ульвхильд.

Под сотнями напряженных взглядов Годред и Ульвхильд вышли вперед и встали у пылающего очага, чтобы повторить свои обеты, возложив руки на кабанью шкуру. Сванхейд стояла возле них с рогом в руках, и ее лицо было скорее мрачно, чем радостно. Даже Вито, в огромном смятении наблюдавшая за всем этим, не могла не признать про себя, что Годо и Ульвхильд отлично смотрятся вместе. Теперь, когда она взглянула на них как на пару, стало казаться, что никто другой не подошел бы каждому из них так же хорошо. Стоя лицом друг к другу, они напоминали старинные золотые бляшки, где чеканкой изображены Фрейр и Фрейя. Зрелище было прекрасным, и люди вокруг кричали от радости и возбуждения, но Вито с трудом удерживала слезы, отчего перед глазами все расплывалось. Она тоже не знала об этом деле заранее, но не сомневалась: Свен отправится в этот поход вместе с братом. Сейчас, этой зимой, не дожидаясь даже «старого Йоля». И снова Ульвхильд заставит ее ждать мужа вместе с ней. Но что она могла сделать?