Книга Путь серебра, страница 79 – Елизавета Дворецкая

Когда Олав дал знак к началу пира, опять появились серебряные чаши: Сванхейд подносила их гостям. Ульвхильд не было видно, но само ее отсутствие было словно молчаливый вызов, призыв к вниманию. То и дело сыновья Альмунда неприметно оглядывались, ожидая увидеть одетую в белое молчаливую фигуру – фюльгью, вестницу неумолимой судьбы. Сванхейд, проходя мимо верхнего края стола, поглядывала на них многозначительно, чем подкрепляла ожидания.

— Третий кубок мы поднимем за павших, – объявил Олав, снова встав за своим коротким хозяйским столом. – И первый, кого мы поминаем, – это мой зять, Грим сын Хельги, доблестный муж моей дочери Ульвхильд.

Свен заметил, что многие в гриднице при этом взглянули на них с Годо, и это был настораживающий знак. Слух о том, что Ульвхильд если не винит сыновей Альмунда в гибели мужа, то считает опозоренными, расползался по Хольмгарду и округе, но помешать этому они могли так же мало, как удержать руками осенний туман.

Отворилась дверь новой шомнуши, которую Олав пристроил к гриднице перед свадьбой дочери, и появилась Ульвхильд. Как всегда теперь вся в белом, она несла перед собой большую позолоченную чашу, которой никто еще здесь не видел. На боках чаши были вычеканены вооруженные всадники и рычащие львы, оттененные позолотой. Все отметили новизну и высокую стоимость сокровища, и у Свена екнуло сердце – он понял, что это значит.

— О-о! – вполголоса воскликнула Вито, сидевшая напротив него; обернувшись, она тоже смотрела на Ульвхильд.

Через стол Свен не мог спросить, что ее так поразило, а она заметила не только и не столько новую чашу. Ее взгляд привлекло другое – на руках Ульвхильд появились странные браслеты из кольчужного полотна. Нечто удивительное – никто и никогда такого не делал и не носил.

— Что это? – Изумленная Вито показала на Ульвхильд Свену. – У нее на руках! Что это значит?

— Она заказала их у Берга, – шепнул Велерад. – Я видел, как он их собирал. Все дела бросил и целый день с ними возился. Думаю, она хочет подражать… ну, шлемоносным девам.

— Она хочет быть как Сигрдрива! – быстро сообразила Вито. – «Кто кольчугу рассек…»

— Ну не кольчугу же ей носить, – буркнул Годо.

Испуганными глазами Вито смотрела в невозмутимое лицо своей подруги. Ульвхильд так изменилась за эти немногие дни после возвращения войска, что Вито не узнавала ее. Нынешняя Ульвхильд внушала ей робость, а теперь ясно показала, что отныне числит себя не среди живых женщин, а среди служительниц Одина. Валькирии носят одежды, белые как облака, и кольчуги служат им платьем. Целая кольчуга слишком тяжела, чтобы смертная женщина могла носить ее вместо платья, но ее браслеты служили знаком, что в этот доспех облечена отныне ее душа.

Держа золоченую чашу, Ульвхильд подошла к очагу.

— Славьтесь, асы! – заговорила она, глядя то в огонь, то вверх, под высокую кровлю, куда уходил дым. – Славьтесь, асиньи! Я посвящаю этот кубок памяти Грима сына Хельги, моего мужа, сидящего ныне среди воинов Одина в его медовой палате. Да славится вечно его память и память верной дружины, что пала вместе с ним на месте его последней битвы.

Она отлила немного пива в очаг – среди общей тишины было слышно, как зашипели угли, – отпила немного сама, потом подошла к Олаву и вручила чашу ему.