Книга В полночь упадет звезда, страница 169 – Елизавета Дворецкая

— то и дело приходили ей на ум слова сказания; и хотя в нем речь шла об обмане и вовсе не настоящая Фрейя приехала к турсам, чтобы выйти замуж за Трюма, Брюнхильд казалось, что Невеста Ванов разделяет и поддерживает ее стремление. Для нее настал тот час, когда родной дом, как бы он ни был хорош, становится постылым, а будущее счастье переезжает в дом мужа, и все помыслы девушки сосредотачиваются на том, чтобы последовать за ним.

К добру или к худу, но Олег тоже с нетерпением ждал, до чего додумается Брюнхильд. Ему хотелось решить дело уже этим летом, и он помог дочери, сам заведя разговор.

— Поди ко мне, моя валькирия, – позвал он ее вечером, когда в гриднице уже убрали столы после ужина и князь неспешно пил пиво в кругу ближиков. – Ты подумала о том, о чем у нас был разговор?

— Да, батюшка, – Брюнхильд не стала притворяться, будто не понимает. – Я просила Фрейю помочь мне и навести на нужное решение. И она подсказала мне кое-что. Осталось только, чтобы ты одобрил те мысли, на какие она меня навела.

— Вот как? – Олег улыбнулся и приподнял брови.

В дочери он видел себя, свои любимые приемы и ухватки, и это веселило ему сердце, хоть и заставляло насторожиться. Брюнхильд ссылается на Фрейю, то есть дает понять, что желает того, о чем сейчас объявит. А ему, если он выразит несогласие, придется спорить не с дочерью, а с самой богиней. Он тоже делал так, предлагая некие решения киянам и дружине – не зря же князь, приносящий жертвы, носит звание «друг Одина».

— И что же подсказала тебе Фрейя?

— Мы знаем, что госпожа Рагнвёр – «пряха мира», что она владеет искусством при помощи веретена добиться всего, чего пожелает. Ты сам говорил мне, что на Восточном Пути она одна такая – знатная женщина из Северных Стран, обученная сейду. Ведь это так?

— Если не считать Сванхейд из Хольмгарда, то, пожалуй, да, – согласился Олег. – Я не слышал, чтобы где-то были другие такие женщины. Разве что…

Он хотел сказать «в Плеснецке», но не пожелал напоминать дочери об этом месте. Не подозревая, что о Плеснецке и его владыке она думает день и ночь.

— Захочет она помочь нашему Рагнару или не захочет – если мы с нею вступим в родство, как ты желаешь, – этого мы не знаем. Ведь может так быть, – Брюнхильд понизила голос и почти зашептала, так что Олегу пришлось придвинуть к ней голову, – что если я выйду за ее сына, она подумает, что для него будет лучше, если у меня вовсе не останется братьев, ты понимаешь? И вот что подсказала мне Фрейя. Мне следует поехать в Свинческ и попросить, чтобы Рагнвёр обучила меня искусству сейда, – ровным голосом произнесла Брюнхильд, будто объявляя волю богини, а вовсе не свои желания. – И тогда я, быть может, выясню, не она ли желает нам зла. А если так, научусь, как ему противостоять. Ведь и сама Рагнвёр когда-то поступила так же – поехала обучаться колдовству у финнов, чтобы противостоять королеве, которая желала зла ей и ее матери. И это принесло ей удачу и славу. Разве я хуже нее?

— Ну… а как же юный Сверкер? – Олег не сразу ухватил весь этот замысел.

— Разве Карл передавал нам его сватовство? – Брюнхильд лукаво склонила голову набок. – Об этом еще не было речи, да, Карл? Этот замысел возник только у нас здесь. А в Свинческе о нем ничего не знают. И мы должны делать вид, что ничего о нем не знаем. Что я всего лишь, прослышав о мудрости госпожи Рагнвёр, хочу у нее поучиться. Едва ли она найдет предлог отказать мне в такой просьбе – то есть тебе. А живя у нее, я за зиму или две сумею разглядеть, что за человек юный Сверкер и что из него вырастет. Ведь бывает и так, что человек быстро спустит всю назначенную ему удачу и на дальнейшую жизнь уже не останется.