Книга В полночь упадет звезда, страница 201 – Елизавета Дворецкая

— Вот что, братья лесные, – сказала Горыня, приободрившись. – Нужно нам найти деву-красу, золотую косу. Да только я не знаю, здесь ли она!

— Что за дева? – спросил круглолицый Синица. – Если красивая – враз сыщем.

— Да тут все красивые! – с задором и смущением добавил Горностай, последний из товарищей, кто не был женат и приглядывался к каждой девке.

Горыня открыла рот и опять закрыла, не зная, как описать им Брюнхильд – никто из них не знал и не мог знать ее в лицо.

— У людей спросим, – предложил Синица. – Чай люди ее знают. Как зовут, чья дочь, какого рода? Среди каких искать?

— Это дочь Олега, князя киевского, – объявила Горыня. – Зовут ее Стоислава. Но если спросят – что вам до нее за дело?

— Как – что? – удивился Кликун. – А поглядеть? Я в жизни ни одной княжеской дочери не встречал. Она, говоришь, собой хороша?

— Как заря золотая. Высока, стройна, лицом бела, румяна, коса золотая, очи голубые…

— Так вот! Я б глянул. Борилка тоже – во, погляди на него, все глаза загорелись! – Кликун засмеялся, кивая на Горностая. – Чего чудного, если отроку любопытно на красавицу поглядеть?

— Только б нам самим здесь не потеряться, – Горыня безнадежно оглядела кипящую вокруг толпу. – Тут же хуже, чем в лесу. И не позовешь – не слышно.

— Видишь березы? – Верес взял ее за плечо и слегка развернул, показывая на три или четыре высокие березы, тесной стайкой росшие поодаль от опушки. – Пойдем искать, и будем к тем березам подходить и совет держать. Кто найдет – жди там других. Давай, Милята, ты иди к большому костру, – велел он Кликуну, – ты, Стеня, вон к тем кругам, а ты, Борилка, вдоль реки пройдись. А мы… – он вопросительно взглянул на Горыню.

— Бегать по игрищу, девок разглядывать, этак до утра можно, – с досадой сказала она. – Делать нечего: пойду поищу из боярской чади кого. Эти должны знать, где у них княжна гуляет!

* * *

Глядя, как пляшет Олегова дочь в кругу у самого большого костра, никто и не подумал бы, что всего несколько дней назад она была больна, слаба и не могла подняться с лежанки. Теперь же ярильский огонь наполнил все ее существо: лицо раскраснелось, глаза блестели, с губ не сходила задорная улыбка. То один, то другой отрок приближался к ней, вызывая поплясать с ним, и от ее ловкой, умелой, задорной пляски нельзя было отвести сглаз. Ее руки скользили по воздуху сильно и плавно, ноги мелькали легко и уверенно, она вертелась так, что коса ее летала густым золотым лучом, и ощущение счастливого задора уверенной в себе юности будто разбрызгивалось от Брюнхильд по всему лугу. С битвы на Итиле, где погиб ее брат, миновал год с лишним, и она могла больше не носить «печаль»; на ней было ее любимое греческое платье из золотисто-желтого узорного шелка, золотые обручья и подвески на очелье, что делало ее в глазах людей самой Солнцевой Дочерью, спустившейся с небес.

В широком кругу собрались лучшие люди Троеславля: сам Семигость со всей нарядной семьей, Предслав в красном кафтане с шелком и узорными серебряными пуговицами, старейшины окрестных весей. Самые лучшие женихи считали за счастье, если Брюнхильд немного пройдется с ними, лучшие невесты и сгорали от зависти, и не могли одолеть восхищения. Княжеская дочь – Солнечная дева, никто ей не чета. Даже Благодан устал и отошел, а она лишь после того тоже отошла и встала возле Мировиты, чтобы передохнуть.