Книга Оружие Вёльвы, страница 69 – Елизавета Дворецкая

Это могла быть Мьёлль, но никакого звука шагов Снефрид не услышала, и это было подозрительно. С дурным предчувствием она обернулась и убедилась, что была права: у двери, уже наложив внутренний засов, стоял Триди. Он не выглядел угрожающе, но по его спокойному лицу Снефрид угадала: время увиливать прошло.

Она выпрямилась у ларя и скрестила руки на груди. В доме они вдвоем, Мьёлль и Коль возятся с животными.

— Что это значит? – с несколько надменным удивлением спросила она. – Что ты забыл в женском покое?

Снефрид не боялась, что Триди станет домогаться ее самой. Но ларец, обернутый в мешковину, был спрятан на дне того самого ларя, возле которого она стола; крышка была поднята, и тайну прикрывал от волчьих глаз пришельца лишь ворох разного тряпья.

— Не бойся, – почти дружелюбно сказал Триди и сделал несколько шагов к ней, не подходя, однако, вплотную. – От тебя самой мне ничего не надо. Но я не могу сидеть здесь весь век, пока дело не движется.

— Какое дело? – Лицо Снефрид, как всегда от волнения, стало замкнутым и жестким, что лишало его красоты, но придавало королевскую внушительность.

— Ты знаешь, какое, – так же спокойно, почти мягко, ответил Триди. – У твоего мужа, Ульвара, было кое-что, что ему не принадлежит.

— О чем ты говоришь? – Снефрид изобразила на лице легкое недоумение.

Триди не сразу ответил, а некоторое время рассматривал ее с расстояния в два шага.

— Ты такая удивительная женщина… Снефрид, – сказал он потом, будто язык его с трудом справлялся с ее именем. – Такая красивая… и одаренная таким присутствием духа. Но сейчас ты играешь с острым ножом.

— Нож – это ты?

— Я никогда не был ловок в играх с женщинами. Жизнь моя… не много мне оставляла для этого возможностей. Твое счастье, что у нас был закон – не воевать с женщинами и детьми. Те, у кого нет мужской защиты, могли нас не опасаться. И даже теперь, когда нас осталось только трое, мы не изменим нашему закону.

— Вы – это кто?

— Мы – это люди Стюра Одноглазого.

Снефрид была готова услышать именно это, но когда имя «морского конунга» произнес наяву хрипловатый мужской голос, невольно вздрогнула.

Итак, все ее догадки и предчувствия верны. Этот человек пришел сюда по следам того мертвеца, что лежал у Хравнхильд.

— Ты знаешь о нас? – От Триди не укрылось ее волнение.

— Слышала что-то насчет большого камня, который нужно поднять, – насмешливо ответила она и смерила взглядом рост и плечи Триди. – Тебе, должно быть, нелегко пришлось, сложением ты не Старкад.

— Камень – это мелочь. Главное – дух. Для нас превыше всего была честь. Мы сражались не за добычу, а за славу. Никто из нас никогда не сдавался врагам, а если уйти было нельзя – погибал, унося с собой как можно больше. Никто из нас не умер и не умрет «соломенной смертью». Но мы не бахвалимся – нашу славу знает Один, этого достаточно.

Снефрид молча слушала эту речь, произносимую негромким, хрипловатым голосом, и чувствовала, как много за этим стоит. Все это было достойно восхищения, но ей очень хотелось, чтобы последователь этих прекрасных законов сейчас находился где-нибудь не ближе Готланда. И сейчас, и до самого Затмения Богов.

— Превыше всего мы чтим Одина и своих братьев, живых и павших – с ними нам еще быть вместе целую вечность. Потому я и пришел к тебе.