Книга Янтарный след, страница 253 – Елизавета Дворецкая

Целостной, связанной, логически выстроенной системы этих представлений никогда и нигде не существовало, поэтому противоречия не должны нас пугать. Не думаю, что есть смысл в попытках отождествить разные образы через сюжетное сходство: в фольклоре одни и те же сюжеты могли привязываться к разным перонажам, и это не значит, что Гулльвейг, Ангрбода, Аурбода, Хюррокин (и Фрейя заодно) – один и тот же персонаж под разными именами, если о них рассказывали в чем-то схожие истории. В каждой отдельной историри персонаж нес свой смысл, но эти смыслы порой пересекались, поскольку брались из одной и той же системы представлений. И в древности одни идеи, образы и сюжеты забывались, другие развивались, сливались, расходились… Современный писатель, отбирающий нужное ему, фактически продолжает древнейшую традицию.

Знали ли древние люди всю эту философию? Да по-разному, наверное. Кто-то догадывался, что не все так просто, а кто-то видел в богах такую же патриархальную общину, с отцами и детьми, мужьями и женами, ссорами братьев и так далее, в какой жил сам. Не претендуя, разумеется, на полноту описания безграничных тем, я взяла богов как персонажей, работающих в сюжетах, но попыталась извлечь из этих сюжетов новые смыслы. Как и в случае с летописями, не было никакого интереса пересказывать своими словами то, что уже было написано тысячу лет назад и широко известно. Я постаралась сосредоточить каждую историю вокруг того смысла, какой мне в ней видится, и выстроить их вокруг главного драматического стержня: «борьбы характеров» между Одином и Фрейей, вечной погони разума за тайной жизни и любви.

Один – фигура космического масштаба, ни в какой роман нельзя уложить все содержание этого образа. С одной стороны, Один участвовал в создании мира, поэтому должен быть главным с самого начала. (Куда после сотворения мира делись два его брата – Вили и Ве, возможно, они же Хёнир и Лодур – и чем заняты, так и осталось неизвестным.) А с другой, у науки есть данные, что изначально главным небесным богом был не Один, а Тюр. Где-то уверенно главенствовал Фрейр или Тор. Напрашивается мысль об эволюции божества – его сил или хотя бы его образа в глазах людей. Один – бог космический, но не небесный, а значит, высший престол мог занять только в ходе некой борьбы. Понаблюдать за этой борьбой было интересно.

То же самое можно сказать о Фрейе, ближайшей претендентке на роль Великой Богини как таковой. Исследователи чуть ли не десяток других богинь причисляют к ее ипостасям (от Фригг до норны Урд), она фактически равна Одину, а по части сейда-шаманизма изначально его превосходила. Многие считают, что Фрейя и Фригг – одно и то же. Между ними слишком много общего (вплоть до соколиного оперенья, которое записано в гардероб и той, и другой), чтобы их посчитать совершенно разными образами, но и слишком много различного, чтобы счесть за одну. Чисто интуитивно я воспринимаю Фригг как «укрощенную Фрейю», ту Фрейю, которая все же вступила в союз с Одином и признала его превосходство, а если и соперничает с ним, то тайком. Фригг – это бывшая самостоятельная богиня, которая вышла замуж и засела дома, фигурально говоря.

Я не прикидываюсь вероучителем, я рассматриваю эти образы как художественные и в том плане, который был мне интересен, в котором я увидела художественный смысл. То, что во́роны и волки, помощники Одина, являются принцами альвов, отданными ему в заложники после войны, чисто мое изобретение, сделанное ради красоты художественного полотна. На самом деле, если кто не знает, воронов зовут Хугин (Мыслящий) и Мунин (Помнящий), они слуги, посланники Одина, приносящие ему вести со всего мира, также считаются олицетворением ума самого Одина, который он шаманским образом посылает в странствия. Волков Одина зовут Гери и Фреки (оба имени означают «жадный»), у них не описано никаких конкретных задач, кроме пожирания трупов на поле боя. Я думаю, что те и другие, как животные-падальщики, изначально воплощали самого Одина, принимающего убитых в сражении как жертву себе. У меня они служат совсем другой идее: идее спе-альва, духа-покровителя женщины (как у мужчины этим покровителем будет спе-диса), и тут разные грани образов хорошо сошлись в сюжете. Спе-диса (для мужчин) и спе-альв (для женщин) – это «германский аналог высшего Я», как пишет Фрейя Асвин, посредник между человеческим сознанием и божеством.