Книга Великое расширение, страница 53 – Рэйчел Хэн

Очередь медленно двигалась. Дядя больше не предлагал улизнуть, вокруг стояло столько солдат, и все, презрительно поджав губы, наблюдали за ними. “Все в порядке”, – убеждал он себя. Написать собственное имя, вернуться домой и не высовываться. Все будет хорошо.

В дальнем конце помещения послышался шум. Мужчина, получивший треугольник, вырвался и хотел убежать, когда солдаты попытались увести его. Два легких удара под колени – и беглец повалился на пол. Солдаты окружили его. В помещении повисла тишина, нарушаемая лишь пронзительными криками мужчины и тошнотворными глухими ударами сапог о плоть и кости. Крики превратились в хныканье, а затем в ужасные, захлебывающиеся стоны, после чего мужчина совсем затих. Один из офицеров, видимо рассердившись, прикрикнул на солдат, и те подтащили беднягу к офицерскому столу. На этот раз он не сопротивлялся.

Па ни слова не сказал, но Дядя чувствовал, что увиденное взволновало его. Па задумчиво смотрел в пространство, словно сосредоточился на будущем, когда они пройдут проверку и их отпустят.

— Давай я первый пойду, – прошептал Дядя. Из них двоих он всегда легче завоевывал чужое расположение и надеялся, что умаслит офицера и они оба получат квадратные отпечатки. Впрочем, напомнил сам себе Дядя, треугольник – это не плохо. Вот только что он означает, пока непонятно.

Они шаг за шагом двигались вперед, пока не пришла Дядина очередь. Он приблизился к столу, слегка ссутулившись, взгляд был полон серьезного смирения. Он решил не улыбаться – похоже, японцы не любят, когда улыбаются, а вот молчание и повиновение ценят.

— Имя! – бросил ему переводчик. Дядя сказал. – Возраст! Профессия! Место жительства! Родственники!

Дядя назвал Па и его семью. Переводчик пересказал услышанное офицеру. Офицер взглянул Дяде в лицо. Дядя не поднимал глаз, просто смотрел на красную прямоугольную нашивку на болотно-зеленом воротничке офицера. Цвет удачи, хороший знак, думал он. Потом Дядя перевел взгляд на вентилятор на потолке – перекошенный или сломанный, при каждом повороте он издавал громкий скрежет. Наконец офицер произнес что-то, и переводчик взял ближайшую к нему печать. Дядя вытянул руки. Два квадрата, два влажных чернильных пятна, которые, высыхая, холодили кожу, когда Дядя отошел в сторону.

Он отыскал местечко возле стены и нагнулся, притворившись, будто чешет колено. Дядя видел, как переводчик задает те же вопросы Па, видел, как Па отвечает – медленно, осторожно, так же, как сам Дядя. И Па тоже не смотрел офицеру в глаза. И Па тоже сцепил руки на животе и склонил голову.

Солдат схватил Па за руки и прижал к ним печати. Быстро, подумал Дядя. Значит, скоро они выйдут отсюда и пойдут домой.

И тут что-то ударило его по ребрам, Дядя упал на пол. Один из молодых солдат тряс перед ним винтовкой и кричал, указывая на дверь. Дядя смотрел на Па, силясь разглядеть его руки, но с пола видел только фигуру Па. Солдат снова закричал.

Дядя поднялся, и его пихнули к двери. На пороге он оглянулся, но место Па у стола уже занял другой мужчина. Где же Па? Сердце дико колотилось. Вентилятор под потолком снова и снова издавал скрип, похожий на писк маленького страдающего животного. Солдат уперся прикладом в спину Дяде и толкнул его к выходу. Дядя обернулся снова, в последний раз, обежал глазами толпу и увидел Па – того вели к двери в глубине помещения.