Книга Пароход современности. Антология сатирической фантастики, страница 63 – Олег Дивов, Сергей Волков, Алексей Гравицкий, и др.

Если Совести удастся собрать кворум, то сенсей с мадам Дубленкиной и впрямь могли лишиться куска хлеба с маслом и черной икрой. А тут еще эта МТА…

Прима пощекотала Шута под подбородком и прохрипела с элегантностью ржавой лебедки:

— Ну, купите ее, в первый раз, что ли? Чего там этому не хватает? Квартиры? Машины? Тоже мне… выеденное яйцо. – Шут громко заржал над остроумной шуткой Примы.

— Где оно обитает? – оживилась мадам Дубленкина. – Вы действительно, Плохиш, любите попугать этими вашими снами… я вот вашу последнюю книгу редактирую, так такие перлы встречаю… У вас есть ее и-мэйл? Или страничка в Фейсбуке? Неужели нам вас учить? Господин Матрасов действовал порасторопнее.

Голубчик почувствовал, что сенсей сейчас взорвется и как всегда наговорит мадам Дубленкиной все, что он думает о той когорте в е р н ы х, которых она собрала в своей именной редакции, словно кунсткамеру, поскольку каждый писатель, по мнению мадам Дубленкиной, должен обладать неким, желательно физическим, хотя и моральным тоже, изъяном. Один из ее клевретов работал пограничником на швейцарской границе, в свободное от написания скучнейших романов пропускавшим или НЕ пропускавшим бывших соотечественников-мигрантов на благодатные альпийские кущи. Другой / другая мучительно искало гендерной определенности, делая операции то по превращению себя в женщину, то в мужчину, и, наоборот, строча при этом опусы про однополые отношения в жуткие советские времена. А тот же господин Матрасов на камеру исполнял перформансы по жесткому сексуальному насилию над предметами домашней мебели и утвари, пока не скончался скоропостижно, подцепив от любимого матраса какую-то неизлечимую венерическую хворь. При этом мадам Дубленкина имела удивительную власть над владельцем Главного издательского дома «ГЛАВЛИТ», и именно от ее мнения зависело литературное будущее не только сенсея, о чем тот в пылу прений подзабыл, но и Голубчика.

— У МТА нет и-мэйла, фейсбука, телеги и даже, прости господи, контакта, – как можно суше проинформировал Голубчик, и за столом Совета Пяти воцарилась недоуменная тишина.

— Как такое возможно? – проскрипела Прима, а Шут даже не смог отыскать в своем репертуаре подходящей пошлой шуточки.

— Это все равно что писать на бумаге чернилами. – Мадам Дубленкина поежилась, вспоминая героическое прошлое, когда она, будучи юной диссиденткой, по ночам на к у х н е тщилась переписать от руки «Архипелаг ГУЛАГ». С тех пор у нее на указательном пальце и осталась жесткая мозоль, которую она выкусывала, вынося вердикт очередной самотечной рукописи, которую идиот-редактор посчитал достойной ее, а не Рыбины, внимания.

— Именно так МТА и делает, – заверил Голубчик, сверившись с досье.

Совет Пяти загрустил.

Поначалу сенсей хотел даже расщедриться на почти новую «Теслу», которую приобрел на гонорар, но тут же вспомнил, что за Кольцом жизни нет, как не может там быть и электричества, тем более в избах, где до сих пор теплятся лучины и лампадки, что вызывало у того же Совести приступы черной ностальгии и регулярные позывы уехать куда-нибудь в Бердичев или на Соловки. Поэтому сейчас Голубчик вел по широким проспектам столицы древний «Лексус», физически ощущая на себе сочувственные и презрительные взгляды автовладельцев, рассматривающих проезжающий мимо них автохлам. Впрочем, у Голубчика имелось нечто, что должно было компенсировать его временное унижение, хотя сенсей мудро назвал это маскировкой, а именно «Ананас» самой последней модификации, на который Прима самолично записала песню в собственном исполнении, Жалейка – свой последний сериал, где она в роли супруги святого Горби усиленно демонтировала Империю Зла, разгуливая по Красной площади в костюмах от Диора. Мадам Дубленкина подарила Голубчику промокод на ознакомительные отрывки наиболее продвигаемой ее редакцией книги, читать которые, конечно, было невозможно, но они уже густо толпились в шорт– и лонг-листах всяческих премий, собственно именно поэтому в редакции гонораров не платили, поскольку автор боллитры вполне сносно существовал на наградные, которые у него оставались после отката львиной доли суммы мадам Дубленкиной и Рыбине за их патронаж.