Онлайн книга «Коко Шанель»
|
Перед показами Габриэль нервничала еще больше. Ей казалось, она ничего не успевает, всё делает в последнюю минуту. Оттого работницы начинали бояться свою начальницу, как огня — тут не стоило попадать ей под горячую руку. Финальным аккордом становилось дефиле-прогон, на котором присутствовали сама Мадмуазель и несколько приближенных к ней лиц. Если платье, на взгляд Шанель, не вписывалось в общую картину, его безжалостно снимали с показа. Все было как на генеральной репетиции спектакля: манекенщицы превращались в актрис, а платья становились их ролью. Шанель знала язык платья, знала, чем оно может покорить, и на генеральной репетиции ее в первую очередь занимала эта психологическая задача. Габриэль не упускала ни единой детали. Она до такой степени была сосредоточена на разборе, что открывала рот только для окончательного приговора. Весьма колоритное описание работы Шанель дает ее внучатая племянница: «Шанель работает всеми десятью пальцами, ногтями, ребром руки, ладонью, булавками и ножницами прямо по одежде, словно это белый пар с длинными складками, обрызганными ограненными кристаллами. Временами она опускается перед своим произведением на колени и обнимает его — не для того, чтобы почтить, но чтобы снова и снова покарать его, прижать облако к длинным ногам ангела, приструнить слишком бурный всплеск тюля». Все признают, что Габриэль злилась во время работы, и тогда к ней лучше было лишний раз не обращаться. Она уходила с головой в процесс, не рисуя набросков, не делая ни одного шва: только резала, скалывала и запахивала, в каком-то странном остервенении мучая ткань на модели. * * * США уже в те годы представляли собой лакомый кусочек для тех, кто хотел преуспеть. В Европе становилось тесно: если ты преуспел там, самое время начинать завоевание Штатов. Наряды от Шанель активно продавались в Новом Свете, ее там уже знали. Обычно процесс происходил следующим образом: на показе, перед открытием очередного сезона закупщики выбирали понравившиеся модели, по которым затем делались более дешевые реплики, доступные широкой публике в крупных универмагах. Самыми дорогими были первые наряды, сшитые в Доме моды в Париже. И вот на эти первые показы попасть было практически невозможно: приглашения буквально вырывали из рук. В основном на них приглашали тех самых американцев, которые, несмотря на разразившийся в тридцатые годы экономический кризис, оставались лучшими заказчиками — и в плане оплаты, и в плане количества. Все покупатели стремились пораньше сделать заказы, чтобы успеть договориться о поставках и по возможности опередить конкурентов. Улицу Камбон осаждали толпы негодующих покупателей, у которых не было приглашения, требовавших, чтобы их пустили. В основном заказчиками являлись мужчины. Они рассаживались вдоль стен и тратили по три-четыре часа кряду на выбор новых моделей. Так как Шанель каждое платье нумеровала, выбор был максимально упрощен. Ее успех доказывали не только многочисленные заказы и хорошие продажи, но и хвалебные статьи в журналах мод. Однако одно дело наблюдать за своим успехом издалека, другое дело находиться внутри процесса, лично пожинать плоды популярности среди американок. Летом 1930 года великий князь Дмитрий Павлович, с которым Габриэль продолжала поддерживать дружеские отношения, представил ее голливудскому продюсеру Сэму Голдвину — это псевдоним, который взял себе бедный еврейский парень родом из Варшавы. Его история характерна для многих, приехавших в Штаты. «Сделай себя сам», с нуля, без денег и связей, да еще и в области кинематографии, которая только начинала развиваться. Его успехи потрясали: Голдвин образовывал компанию за компанией и в конце концов в 1923 году создал собственную компанию исключительно по производству фильмов, без распространения. Говорили, что у него были особые способности в поисках талантливых режиссеров, актеров и сценариев. |