Книга Коко Шанель, страница 136 – Виктория Балашова

Близкие друзья Габриэль позволяли себе весьма странные высказывания. Кокто рисовал в собственных фантазиях Гитлера своим собратом — поэтом (запись в дневнике от 24 июня 1942 года). Сартр заявил: «Никогда мы не были так свободны, как во времена оккупации». До 1953 года, когда по Франции прокатилась волна выступлений, оправдывавших осужденных тем или иным образом в послевоенное время деятелей культуры, многие их высказывания пытались трактовать прямо противоположным способом — но из песни слов не выкинешь.

Отдельного разговора заслуживает женская часть населения Франции (можно сказать, Шанель объединяла обе эти части: интеллигенцию и женщин). Она оказалась в похожем положении: некоторые француженки вступали в связь с нацистами вынужденно, спасая жизнь себе или своим близким, другие — в поисках лучшей жизни, комфорта во времена оккупационного режима. Тем не менее после войны по отношению к ним всем без разбора применялись меры жестокие и часто несправедливые. «Дикая чистка» — так называли сами французы то, что происходило в те годы. По самым скромным подсчетам с 1943 по 1945 год не менее двадцати тысяч женщин подвергались насилию и судам Линча сначала со стороны партизан, а потом и гражданского населения. Многих из них совсем не смущал тот факт, что сами они до недавнего времени сотрудничали с вишистским и оккупационным режимами. Примерно столько же француженок приговорили к тюремному заключению. Сразу после освобождения Парижа, в конце августа женщин прилюдно брили наголо, избивали и унижали.

Почему же Габриэль Шанель выпустили буквально через несколько часов после ареста? На фоне остальных она даже толком испугаться не успела. Высказывается предположение, что за нее вступился Черчилль. Но подобное предположение выглядит странным: откуда он мог мгновенно узнать об аресте Шанель и предпринять меры по ее освобождению? Вторая догадка представляется более верной: Габриэль имела на руках заранее подготовленные бумаги, гарантировавшие ей неприкосновенность. По ее просьбе их мог подготовить и передать герцог Вестминстерский, сам симпатизировавший нацистам, что вовсе не мешало ему иметь прекрасные отношения с Черчиллем и другими высокопоставленными англичанами. Скорее всего, дело обстояло именно так. Недаром Габриэль был предоставлен «карт-бланш» — ее спокойно выпустили в Швейцарию, она выезжала в Лондон, где встречалась с герцогом, а потом и вовсе ездила в США, куда въезд в послевоенное время был весьма затруднен, особенно тем, кто замарал свою репутацию сотрудничеством с нацистами.

Естественно, события лета 1944 года вынудили фон Динклаге покинуть Париж. Нейтральная Швейцария приютила не только его — многие нацисты нашли там на время приют, прежде чем перебраться в Южную Америку по давно подготовленным тайным каналам. «Для бегства нацистские преступники использовали „Крысиные тропы“. Данный термин был в ходу среди представителей американских спецслужб и обозначал систему маршрутов бегства нацистских преступников из Европы в конце и после окончания Второй мировой войны. Данные маршруты в основном вели в Южную Америку, особенно в такие страны, как Аргентина, Бразилия, Парагвай, Чили. Другие популярные направления бегства включали в себя США, Канаду, а также Ближний Восток. При этом существовало два основных маршрута бегства: первый вел из Германии в Испанию и потом в Аргентину, второй из Германии в Рим и Геную, а уже потом в Южную Америку»^[42]. Однако Швейцария, не упомянутая среди вышеперечисленных стран, также не брезговала принять у себя бежавших из освобожденных стран Европы нацистов или, уже позже, освобожденных из тюрем. Этот факт объясняет, почему некоторые высокопоставленные нацисты многие годы жили, не неся никакого наказания за содеянное во время войны. «Благодаря „сердоболию“ англо-американских оккупационных властей и маневрам западногерманской юстиции смогли сохранить свои жизни, а затем и обрести свободу 8 из 12 руководителей главных управлений СС, а если брать в целом — 16 из 30 высших руководителей СС и полиции Третьего рейха. Из почти 53 тысяч эсэсовцев, которые являлись исполнителями приказа об истреблении „неполноценных народов“ и входили в состав „эйнзатцгрупп“, к уголовной ответственности судами было привлечено только около 600 человек. Политика попустительства стала причиной того, что тюрьма для нацистских военных преступников в городе Ландсберге довольно быстро опустела. К 1951 году в ней оставалось всего 142 узника из числа бывших нацистов. А после того как в феврале 1951 года верховный комиссар США Джон Мак-Клой решил помиловать сразу 92 заключенных, тюрьму и вовсе можно было просто закрывать»^[43]. Надо сказать, Швейцария и не отрицает, что через ее территорию немцы пытались бежать в другие страны или попросту оставались там жить: согласно докладу Международной комиссии историков под руководством Ж.-Ф. Бержье, случай беглых военнопленных представлял особую проблему, поскольку в соответствии с Гаагской конвенцией их могло принять нейтральное государство. Могло, но делать это было не обязано. Швейцария, таким образом, имела определенную свободу действий при принятии своих решений.