Книга Нина Риччи, страница 69 – Виктория Балашова

Козетта считалась известным французским фотографом-портретистом. Она родилась в 1900 году в семье немецких еврейских иммигрантов Перси Виктора Хиршфельда и Софи Либман. В конце XIX века они уехали из Германии в Париж, как и многие, воспользовавшись лояльными к евреям французскими законами. Однако во время Первой мировой войны им пришлось бежать из Франции в Лондон – так сильны были антинемецкие настроения в обществе. В начале 1920-х годов Жермен решила вернуться в Париж. Тогда она поменяла имя и фамилию, став Козеттой Харкорт, в документах в графе национальность написала «англичанка», в графе профессия – «фотограф». Более того, так как юность Козетта провела в Великобритании, она говорила по-французски с явным британским акцентом, вместе с которым приобрела изящные манеры и элегантность. Затем девушка работала в различных фотостудиях, а в 1933 году основала свою собственную. Когда поступило предложение объединиться с Риччи и Лакруа, она долго не колебалась: свое дело оказалось сложнее, чем она думала, и одной им управлять было сложно.

Козетту Харкорт называли «Мадмуазель Шанель фотографии». Престижное имя, подпись, выведенная, как у Коко, белыми буквами на черном фоне. Больше, чем просто фотостудия, – легенда: «Мы не являемся актерами, если нас не сфотографировали в студии “Харкорт”». Козетта – бунтарка, она курила, ездила на мотоцикле и, конечно, в соответствии с модой коротко стригла волосы. Казалось бы, далекий от Нины Риччи образ, но если посмотреть на ее фотографии, заметен тот самый сплав вкуса, элегантности, линий классического портрета – все то, что так присуще костюмам от Риччи. Причины ее сотрудничества с Робером очевидны. Студия существовала более восьмидесяти лет: пять миллионов негативов, триста тысяч фотографий, из которых более трех тысяч – знаменитости (среди них известные портреты Сальвадора Дали, Эдит Пиаф, Катрин Денев, Алена Делона). Студия Harcourt была светским салоном, где обменивались предметами искусства, где фактически собирался весь Париж. В 1930-е годы многие студии разорялись и закрывались. Чтобы добиться успеха, «Харкорт» специализировалась на черно-белых фотографиях французских деятелей кино и культуры, делая отпечатки размером 24 х 30 сантиметров, узнаваемых по стилю, с ярко выраженной светотенью. «Но что действительно характеризует портрет студии помимо знаменитой подписи, так это то, что он освещен светом, часто боковым или ореолом, исходящим от кинопроекторов. Этот свет создает ярко выраженный эффект светотени с градиентным фоном от серого до черного»^[40]. Принципы привлечения обеспеченных клиентов были просты: кому не захочется отдать деньги за фотографии в той студии, где запечатлевают звезд! Заказчики из того же класса, что и у Нины Риччи, – богатые буржуа. Студия и дом моды первое время даже располагались в одном здании. Контакты для связи со знаменитостями добывали гуру прессы – братья Лакруа, готовых раскошелиться клиентов – Робер Риччи. Кроме Козетты в студии работал фотограф Раймонд Войнкель, который кроме увлечения фотографией работал над 160 фильмами, среди режиссеров которых были знаменитые Жан Кокто, Луис Бунюэль, Альфред Хичкок. В фотографии он прославился изображениями обнаженных мужчин в стиле Микеланджело. Среди позировавших ему – звезда французского кино Жан Марэ. Когда началась Вторая мировая война, Козетта вышла замуж за Жака Лакруа, так как боялась, что немцы узнают о ее еврейском происхождении. Во время войны она жила в так называемой свободной зоне, где верховодило коллаборационистское правительство Виши, затем переехала в Лондон и вернулась во Францию только после войны. С Жаком Лакруа, как они и договаривались, Козетта развелась в 1945 году. В период немецкой оккупации студия продолжала работать – туда приходили не только французы, но и немецкие офицеры. Студией руководил временный директор, как это часто бывало во Франции времен Второй мировой, когда французов просили заменить руководителей и собственников бизнеса еврейской национальности, уехавших ради безопасности в другие страны. После войны руководство студией вернулось в руки Козетты.