Онлайн книга «Нина Риччи»
|
Любимым моделям Нина Риччи для демонстрации нарядов на показах давала свои настоящие украшения. К сожалению, как бы хорошо они ни относились к хозяйке дома, случались досадные недоразумения. Одна из манекенщиц после показа просто-напросто сбежала вместе с украшениями и в платье, которое демонстрировала на подиуме. Оказалось, что преданность демонстрировать несколько сложнее… В те годы ощущение единого дома, одной семьи ушло. Для Нины Риччи отдушиной было общение с внучками, но в прошлом остались поездки в Бретань и Барбизон, длительные прогулки на природе и королевский выход в свет. Остался парикмахер по утрам, машина с шофером, возможность хорошо питаться и спать на чистом белье. Однако с машиной бывали сложности из-за бензина, который приходилось экономить несмотря на связи и возможности Робера. А шиковать было неудобно перед людьми куда меньшего достатка, перед голодающими, бездомными, теми, чьи родные воевали и гибли. Слишком сильна была память Нины о прошлом, когда она сама жила в нужде и трудилась с утра до ночи, чтобы заработать совсем небольшие деньги. И даже в 1944 году, когда стало понятно, что победа над нацистами приближается, страх не отпускал: на сей раз страх из-за сотрудничества с оккупантами и возможной за это расплатой. Но в начале года, 22 февраля, в семье случилось счастливое событие, которое немного скрасило тягостное настроение: у Робера и Раймонды родился третий ребенок, сын Жан Луи Робер Риччи. Информации о внуках Нины Риччи крайне мало, однако мы вернемся к ним позже. Пока все трое – еще маленькие дети, которых изо всех сил пытаются оградить от сложностей военного времени. Пока у руля дома моды – Робер Риччи, разрабатывающий концепцию своего первого парфюма, и Нина Риччи, уставшая, но продолжающая контролировать выпуск новых моделей. Иногда она придумывала наряды сама, не изменяя собственному стилю ни на минуту. Надо сказать, что за коллаборационизм в 1945 году судили многих, но приговорили к казни или тюремным срокам далеко не всех. В основном это были политики, журналисты, выпущенные во время войны преступники, шпионы. Среди них практически не было представителей мира искусства и моды. Некоторых, как Коко Шанель, арестовывали, но тут же отпускали, так как у них быстро находились высокопоставленные заступники, других все-таки судили (как Люсьена Лелонга), но оправдывали, третьих – сажали в тюрьму. Но в 1950-х годах выпустили и оправдали. Более того, чуть ли не все они снова стали занимать видное место в искусстве и моде, немалое количество коллаборационистов получили высочайшую французскую награду – орден Почетного легиона. Единственная категория «коллаборационистов», которую реально и весьма старательно наказывали в послевоенное время, – это француженки. Им насильно брили головы, издевались над ними без всякого суда и следствия. Исследования данного вопроса последних десятилетий показали, что далеко не всегда нацисты принуждали французов к сотрудничеству – многие делали это по собственной воле[50]. У этой медали существует и другая сторона. Во время освобождения Франции без суда расстреляли девять тысяч человек, а после суда – полторы тысячи. Сорок тысяч человек отправили в тюрьму. Генерала Петена судили в июле – августе 1945 года и приговорили к смертной казни. Но даже ему смертную казнь заменили на пожизненное заключение. В итоге он умер в возрасте девяноста пяти лет и был похоронен в форме маршала Франции. Среди представших перед судом были люди, которых обвинили несправедливо, по ложным доносам. В итоге получилось так, что все зависело от возможностей обвиняемого: если у него находились покровители, то его освобождали. Пример Лелонга весьма показателен: он доказал, что спасал высокую французскую моду, которая приносила экономике Франции миллионы, и был не просто освобожден, а стал героем. Пример Коко Шанель менее оптимистичен: ей пришлось на время уехать в Швейцарию. Казалось бы, Коко закрыла свой дом моды на время войны и не работала в оккупированном Париже. Однако она сотрудничала с нацистами в куда более очевидной форме. Большинство кутюрье вообще не пострадали от своего коллаборационизма. Им простили показы моды, выставки, обслуживание немецких клиентов. Современникам судить сложно, но некоторые факты говорят сами за себя: в частности, передача списков евреев, занятых в области моды в Париже, нацистам секретарем Профсоюзной палаты высокой моды Даниилом Гориным. По поводу издания «Модного альбома Фигаро» в 1943 году в британской прессе писали, что это «одежда для двух тысяч коллаборационистов», «то, что носят ушлые коллаборационисты», «мода предателей»[51]. |