Книга Коррида с предателем, страница 47 – Ирина Дегтярева

— Необходимо записать все, что вы мне рассказали. Матиас, важно зафиксировать опознание по фотографиям Кляйнера и Буркхарда. Да, и вот еще что, господин профессор, а вы не заметили ничего необычного в Кляйнере? Как он разговаривал? Не было ли какого-то специфического акцента?

— Пожалуй. Но Симон пояснил, что мальчик из деревни, какое-то время жил в Австрии. Я не вдавался в подробности. Мне не пришлось вступать в конфронтацию со своей совестью. Парень одаренный, и я принял его без колебаний.

— Матиас, лучше на печатной машинке все напечатать. — Тихонов заметил, что коллега достает из папки чистый листок и ручку. — У них тут наверняка есть в канцелярии.

— В моем кабинете есть машинка. — Кречмер показал на дверь за своей спиной.

Матиас сам сноровисто совладал с машинкой и напечатал что-то вроде протокола. Профессор поставил витиеватую подпись на своих показаниях.

К вечеру Кёне с Тихоновым добрались до Берлина. По дороге остановились только однажды, когда Сергей заметил магазин детской одежды. Хотелось купить что-нибудь Лешке и еще не родившемуся ребенку.

Оказавшись один в номере, Сергей стал собирать сумку, планируя улететь завтра же. Ему осталось только взять копии документов из архива по Ланге и, поприсутствовав днем на торжественном обеде с офицерами Штази, вылететь в Москву.

Он уже лег в постель, когда позвонил Матиас:

— Товарищ майор, я зашел на службу, и мне дежурный сказал, что звонил профессор. Я перезвонил ему. Так он вспомнил про этого парня с фотографии. Когда Кляйнер приехал в университет с Симоном, то одет был в форму. То, как он мне ее описал… Похоже, Кляйнер был в звании СС-Манн. Солдат.

— Спасибо, Матиас! Это очень любопытно, но мне теперь надо снова ехать в Лейпциг, чтобы получить дополнения к показаниям. И еще вот что, я совершенно забыл. Ко всему тому, что мы успели выяснить, нам неплохо было бы получить выписки из архива университета. Там должен упоминаться Кляйнер.

— Мы поступим проще. Я пошлю туда нашего сотрудника из местного управления. Он завтра к обеду привезет показания. Уедете не с пустыми руками.

— А что будет там? Куда мы поедем? — Анатолий испытывал замирание, как когда-то на качелях, подвешенных отцом под огромным тополем — доска на веревках, на которой он раскачивался до одури. И на него сыпались осенние листья…

— Сейчас мы отправимся в Пшемысль, — Ланге назвал город на польский манер, хотя уже почти пять лет он относился к Советскому Союзу и вернул свое древнее название — Перемышль. — Оттуда на Запад. Сначала в Восточную Пруссию. Здесь мне делать больше нечего. Тебя устрою в университет. Наверное, в Лейпцигский, где я сам учился. Там поглядим. Пока что наша задача выбраться живыми. Внизу ждет «Хорьх». Тебе повезло, что я тебя застал. Иначе уехал бы один. Что у тебя? — Он заметил, как Анатолий прижимает к груди сверток.

— Книги.

Ланге повесил фонарик на карман кителя, не выключая, и стал спускаться, не дожидаясь Анатолия. Тот заспешил следом.

— А как же одежда? — на бегу спросил он. — Мне даже переодеться не во что.

Немец промолчал, а уже когда они подошли к серо-зеленому «Horch 901» с брезентовой крышей, он достал сумку из машины.

— Переоденешься на заднем сиденье. И говори теперь только по-немецки. Забудь русский, если не хочешь попасть в большие неприятности. При шофере не болтай лишнего.