Книга Ковчег Иуды, страница 110 – Андреас Грубер

— Господи, как вы меня напугали!

— На вашем месте я бы этого не делала, — повторила она и поставила на пол ведро с водой. Кивнула на стену. — Оно сопротивляется.

— Что сопротивляется? — растерянно спросил Базедов.

Хозяйка вдруг показалась ему другой — странной, словно сдвинувшейся в сторону от самой себя.

— Лучше бы вам этого не знать.

Она опустила швабру в ведро и провела ею по полу.

Не знать?

Базедов следил за ней взглядом. Всего несколько часов назад, когда она предоставила им общинный зал, эта женщина казалась совершенно нормальной. Теперь же выглядела озлобленной и усталой, будто выполняла давно назначенную ей повинность — отдраивать залитый кровью пол бара. О чём она говорит?

Пока она тёрла доски вокруг железного остова, Базедов достал мобильный и набрал номер Кёрнера.

— Да, что такое? — ответил Алекс после второго гудка.

Голос у него был измученный, почти хриплый.

— Я в баре, — сказал Базедов.

Краем глаза он следил за хозяйкой: та кружила вокруг конструкции и снова и снова с чавканьем окунала швабру в ведро.

— Я кое-что нашёл.

Он вдавил палец в деревянную стену. Доска оказалась мягкой и тут же подалась. Сердце забилось быстрее. Базедов поспешно отдёрнул руку.

— Ладно, сейчас подойду.

Из телефона донеслось, как Кёрнер отодвинул стул и открыл дверь.

— Можешь не спешить. — Базедов покосился на хозяйку, стоявшую в нескольких метрах от него. — Я сначала хочу ещё взглянуть на…

Тут что-то пробило ему грудь.

Его отбросило назад, будто ударом молота. Мобильный с грохотом упал на пол, бар закружился вокруг. Под невозможным углом Базедов увидел железный остов. Хозяйка висела в пространстве вертикально. И только тогда он понял: он лежит на полу и смотрит в потолок.

С ним что-то случилось. Ощущение было странное, удушливо-тесное. Грудная клетка сжалась. Инфаркт? Сердечный приступ?

Инстинкт выживания сработал раньше мысли. Он машинально схватился за грудь. Рубашка была мокрой. Базедов попытался приподняться, но поскользнулся на мокром полу. Хозяйка опрокинула ведро?

Она стояла молча и не шевелилась. Почему, чёрт возьми, она не издаёт ни звука? Почему не зовёт на помощь?

В свете потолочной лампы он видел только её очертания. Хотел что-то сказать, но не смог выдавить ни слова. Потом почувствовал во рту привкус железа. Горло наполнилось; он сплюнул и закашлялся.

И вдруг его пронзила паника. Это могло означать только одно.

Дрожа, он поднял руки и посмотрел на ладони. Они были в крови. Он огляделся. Боже, он лежит в огромной луже крови! Неужели хозяйка вонзила ему в грудь деревянную ручку швабры? Ручка, должно быть, прошла сквозь всё тело.

По спине стекала влажная липкая кровь. Что эта сука с ним сделала?

Шок накрыл его; он судорожно, беспорядочно хрипел. Неужели он умрёт сегодня вечером?

Задыхаясь, Базедов перевернулся на живот и пополз к стене. Он плевался кровью, впивался пальцами в деревянные планки, подтягивался. Дыхание клокотало, сердце бешено колотилось. Он прислонил голову к стене и попытался поставить на пол одну ногу.

Надо выбраться отсюда.

Медленно, по крошечному отрезку, он двинулся вдоль стены, оставляя на досках широкую кровавую полосу. Откуда-то издалека донёсся голос Кёрнера. Мобильный!

Он оглянулся. Телефон лежал в метре от него. Мучительно медленно Базедов раскрыл рот, но не смог произнести ни звука.