Книга Ковчег Иуды, страница 146 – Андреас Грубер

— О господи… господи, нет, — прошептал Кёрнер.

Он потянул Базедова к лестнице, ухватил за плечо и под колени и, пошатываясь, понёс наверх.

— Дерьмо… нет, чёрт!

Кёрнер отшвырнул штатив ногой и вытащил тело из жижи. Вода ручьями стекала с Базедова. Живот и грудная клетка были разорваны; раны — такие глубокие, что их никак не мог оставить нож. Кожа, кости, мясо и обрывки ткани смешались в кровавую кашу.

Ох, дерьмо. Если бы он вчера вечером пришёл хотя бы на минуту раньше. Надо было сразу бежать в бар — сразу после звонка Базедова.

Мысли неслись вскачь.

Но он ведь так и сделал. Как убийца успел так быстро спрятать в подвальном люке телефон, штатив и тело Базедова? Бургомистр. Конечно. Ночью он задержал Кёрнера на деревенской площади и не дал вовремя ворваться в дискотеку. Он тоже часть этого заговора.

Кёрнер вытащил Базедова из подвала по прогнившим ступеням. Обнёс вокруг барной стойки; ноги Базедова ударились о край, и с одной слетел ботинок. Одежда Кёрнера отяжелела, руки дрожали сильнее прежнего, но он почти этого не чувствовал.

Взгляд намертво приковала рана Базедова. Живот следователя был изодран так же, как туловище собаки, которую Сабриски прошлой ночью нашла в сточной канаве. С каким же психопатом они столкнулись?

Он нёс тело Базедова через дискотеку.

— К чёрту теорию о трёх убийцах, — прорычал он.

До сих пор Кёрнер полагал, что к серии убийств причастны семеро. Семеро. Каким же он был слепым и наивным. Теперь он знал: бургомистр и хозяйка тоже должны быть замешаны. Неужели в итоге весь проклятый посёлок в деле? Все безумцы этой чёртовой дыры действуют заодно?

Они хотели водить его за нос, но с Базедовым совершили чудовищную ошибку. Никто не убивает человека из его команды. Он вернулся в Грайн не для того, чтобы позволить кучке тупых деревенщин себя запугать.

Кёрнер толкнул дверь. Деревянные створки хлопнули о боковую стену. С Базедовым на руках он вышел на деревенскую площадь. Мир вокруг расплылся.

Он не видел ни людей, ни палаток, ни пожарных машин. Дождь хлестал по лицу, ветер рвал мокрую одежду. На губах был вкус воды и солёных слёз.

Разве дождь не прекращался? Разве совсем недавно он не видел радугу? Но теперь над горизонтом снова висели чёрные тучи, предвещая беду. Буря гнала через горы тяжёлый дождевой фронт, а северо-западный ветер толкал новый циклон дальше — в затопленную землю.

Дождь барабанил по окну в куполе траурного зала сильнее прежнего, и от этого весь зал глухо дрожал. Кёрнер стоял рядом с Филиппом и Бергер перед мраморным постаментом.

Ему доводилось видеть немало страшно изуродованных тел. Большинство мертвецов оставались для него безымянными — их прошлую жизнь ещё только предстояло вообразить. Других он знал по газетам и телерепортажам. Но никогда перед ним не лежал покойник, который был бы ему так знаком, как Базедов.

Не говоря ни слова, Кёрнер смотрел, как судебный медик в латексных перчатках раздевает мёртвого. Очки Сабриски запотели; в глазах стояли слёзы, но стереть их с лица она не могла — мешали перчатки. Сабриски запрокинула голову.

— Я не могу…

Кёрнер понимал её. И все же должен был потребовать от неё этого вскрытия.

— Какие у нас варианты? — Он обвёл взглядом всех присутствующих и наконец повернулся к судебному медику. — Яна, я знаю, это тяжело. Но это твоя работа. Сейчас только ты ещё можешь помочь Базедову. Выясни, что его убило. Скажи нам, что искать. Остальное мы с Филом сделаем сами.