Онлайн книга «Ковчег Иуды»
|
Сабриски посмотрела на коллег покрасневшими глазами. — Я не знаю! — Яна, так мы никуда не продвинемся. Мы не можем просто торчать здесь без дела. Мы должны принять, что он мёртв, и… — Чёрт побери, замолчи! — заорала Сабриски. — Я не бездушная машина, как вы, которая продолжает делать свою работу, даже когда перед ней лежит разорванный на куски коллега. Посмотри на него! Базедов выглядит так, будто его провернули через мясорубку. У него были жена и двое детей. Что ты им скажешь? От вашего отца почти ничего не осталось, но не волнуйтесь, мы знаем, что его убило? Ах да, большое спасибо, по крайней мере это вы выяснили! Бергер стояла рядом с открытым ртом и не могла вымолвить ни слова. Филипп сказал спокойно: — Яна, может, ты и хочешь сдаться. Но мы с Алексом будем работать над этим проклятым делом дальше. Мы обязаны Базедову. Он отвернулся, натянул перчатки и принялся осматривать разорванные края рубашки Базедова. Сабриски сняла очки и вытерла лицо рукавом. Потом снова надела их и склонилась над телом. — Эта рана не такая, как у Крайников. — Она указала скальпелем на вспоротую грудную клетку. — Здесь не было ни пункции спинномозгового канала на уровне третьего поясничного позвонка, ни разрыва позвоночника изнутри наружу. Кёрнер заметил, как она старается говорить ровно, деловым тоном. — Рана похожа на ту, что была у собаки, которую мы нашли вчера вечером. — Сабриски бросила взгляд на Кёрнера. — Что-то вошло в тело снаружи — вроде топора или трезубца с обратными крючьями — и разорвало плоть изнутри. Слова медленно просачивались в сознание Кёрнера. Собаку разорвало так же, как Базедова. В чем сходство? Перед глазами всплыл рыже-бурый сеттер со свалявшейся шерстью: он прыгал на стену в баре, на месте гибели Сабины Крайник. Базедов тоже пошёл в этот бар. Он шёл по тому же следу, что и пёс? Чертовски похоже. Кёрнера пробрал холод. На нём были фланелевые брюки и водолазка — сухая одежда, которую дала ему хозяйка трактира, — но его все равно трясло всем телом. Его мокрые вещи висели в котельной «Бурого Пятирога». Пока Сабриски распиливала грудную клетку мёртвого, а Филипп с лупой и пинцетом изучал изодранную одежду, Бергер подошла к Кёрнеру. Он внимательно посмотрел на неё. — Как вы? Голос Бергер звучал сухо, почти безжизненно. Лицо было белым, даже губы утратили цвет. — Вид любого трупа действует мне на нервы. — Она посмотрела на вскрытых детей и заговорила тише: — Об эксгумации в деревне уже прознали. Убийство брата и сестры напрямую связано со смертью Сабины. У нас появились новые доказательства, и, полагаю, наш преступник сейчас сидит как на иголках. К тому же мы нашли тело Базедова раньше, чем убийца мог ожидать. — Скоро мы возьмем его за горло! Кёрнер ещё не понимал, к чему она ведёт. — Все знают, что вскрытие приближает следователей к убийце ещё на шаг, — продолжила Бергер. — Меня бы не удивило, если бы преступник занервничал, проявил любопытство и попытался узнать, как продвигается расследование… Она умолкла. Дверь траурного зала распахнулась, и бургомистр Вайсман тяжёлыми шагами вошёл на середину помещения. Вода стекала с полей его шляпы и с дождевика. — Здесь ужасно воняет. Он стоял в луже и переводил взгляд с одного на другого. Потом его взгляд остановился на мраморном постаменте. |