Книга Ковчег Иуды, страница 28 – Андреас Грубер

На лбу Вайсмана обозначились складки, и нетрудно было догадаться, что творится у него в голове. Как бургомистр маленькой общины, он давно научился лавировать с помощью компромиссов и расплывчатых обещаний, стараясь угодить тем, кто в Грайне действительно что-то значил.

Это был человек, стремившийся как можно скорее замести под ковёр всё неприятное и едва ли не с нетерпением ждавший дня, когда из посёлка уберутся все жандармы, криминалисты, эксперты, фотографы, репортёры и судмедэксперты. Уже завтра всё поросло бы травой, все молча вернулись бы к обычной жизни и не проронили бы ни слова — словно убийства вовсе не было.

В таких местах именно так всё и происходит.

Но Кёрнер обязан был раскрыть это убийство — и как можно быстрее. Потому что и сам хотел убраться из этой дыры. Каждый лишний час ворошил его подсознание и вытаскивал на поверхность воспоминания, которые лучше было оставить погребёнными. Он хотел снова закопать их и засыпать землёй.

Столько лет это удавалось. Один-единственный день не должен был всё разрушить.

— Не переусердствуйте, Кёрнер.

С этими словами бургомистр прошёл мимо них, раскрыл зонт и зашагал вверх по улице, к главной площади.

Снова заморосило. Бергер и не подумала искать укрытия под навесом. Она стояла под дождём и смотрела вслед бургомистру.

— Обворожительный тип.

— Засранец.

— И так тоже можно сказать, — кивнула она. — Я и без того не ждала от него помощи, но теперь у меня ощущение, что он станет нам мешать. Не понимаю. Казалось бы, поймать убийцу должно быть и в его интересах.

— В его интересах? — Кёрнер усмехнулся. — Ни одному бургомистру не нравится, когда чужаки начинают совать нос в деревенские дела. Кто знает, что ещё может всплыть.

— Он вас явно недолюбливает. Я права?

— Мы ещё не с одним таким здесь познакомимся.

Кёрнер поднялся по ступеням к двери. Скребок для обуви был изношен не меньше, чем каменная кладка, дверная рама и заколоченные ставни.

Он нажал на звонок.

— Возьмите разговор на себя, — попросил он. — С людьми у вас выходит лучше.

Изнутри дом выглядел ещё более убогим, чем снаружи. В прихожей пахло кровью и свининой — очевидно, проход вёл в примыкающую бойню. Линолеум по краям вздулся, часть лампочек в коридоре не горела. Мебель, должно быть, была почти ровесницей самого дома, а на цветастых обоях проступали бурые разводы — следы паводков и затоплений.

Кёрнер и его коллега стояли на кухне вместе с родителями Сабины. В комнате висела влажная, душная жара: пахло луком, потом и затхлой одеждой. В кастрюлях вываривались старые тряпки. Из духовки тянуло тяжёлым духом горячего жира. На подоконнике теснились десятки банок с вареньем, над которыми роились мухи.

По запотевшим стёклам стекал конденсат и скапливался в углу, где уже расползалась чёрная плесень.

Кёрнера мутило. Ему хотелось выбраться отсюда как можно скорее.

Глубже дыши.

Стоя у окна, он наблюдал за Бертом и Маргой Крайник, пока Бергер коротко излагала обстоятельства дела. Бургомистр, похоже, уже проделал за них значительную часть работы: на слова Бергер родители реагировали с какой-то неподвижной, почти отупелой апатией.

Отец Сабины, Берт Крайник, был медведеподобным мужчиной, и Кёрнер без труда мог представить, как тот в одиночку удерживает свинью и убивает её болтовым пистолетом. На нём были заляпанные джинсы, клетчатая рубашка с закатанными рукавами и синий передник. Предплечья густо заросли волосами, а волосы на груди поднимались почти до плохо выбритой шеи.