Книга Ковчег Иуды, страница 29 – Андреас Грубер

Под глазами залегли тёмные круги, будто в последние недели он спал лишь по нескольку часов.

Когда Соня Бергер закончила краткий рассказ, Берт налил из-под крана немного воды в кофейную чашку и отпил. Кёрнер не поверил своим глазам: вода была вовсе не прозрачной, а мутно-серой.

Бергер откашлялась.

— Я бы, пожалуй, сначала эту воду вскипятила.

— Да бросьте, — буркнул мясник и снова отпил.

Кёрнера передёрнуло. Неужели этот человек не замечает, что мясные мухи кружат вокруг чашки и ползают по её краю, пока он пьёт? Он даже не пытался их отогнать, словно это было такой же естественной частью его быта, как стол или плита.

Жена была на голову ниже мужа и крепко сложена. Щёки у неё лоснились, и она всё время вытирала руки о передник. Кёрнер вспомнил: это та самая женщина, что на праздниках пожарной команды угощала всех печеньем и кардинальскими пирожными. Ему почудились на её переднике следы муки и теста.

Когда она подошла к мужу, он заметил, что она заметно прихрамывает, словно у неё перекошено бедро или искривлён позвоночник. А может, нога просто затекла — отсюда и эта странная походка.

— Перестань. У тебя потом голова разболится.

Она забрала у мужа чашку и поставила её в мойку, к остальной посуде. Там громоздились тарелки, кастрюли и столовые приборы. По грязным потёкам Кёрнер предположил, что посуда копится в раковине уже не первый день.

Он покосился на Бергер. Та тоже всё заметила. Сам он не отличался особой брезгливостью, но даже у него от этой кухни сводило желудок.

— Я понимаю, как вам тяжело говорить о дочери, — сказала Бергер, держа блокнот и машинально постукивая ручкой по зубам. — Но что вы можете рассказать о Сабине?

Они ждали.

Наконец заговорила Марга Крайник:

— В школе она хорошо училась. Нам ни разу не пришлось ездить в город на родительские собрания. По выходным помогала Берту в хлеву. Потом должна была принять хозяйство. Мы хотели, чтобы по вторникам и четвергам она ходила в церковный хор, но там она никого не знала, и мы перестали настаивать. Берт говорил: Сабине просто нужно дать время.

— Чем она занималась в свободное время?

— О, она чудесно рисовала, — мать улыбнулась. — Правда, очень хорошо.

— Пустая трата времени, — буркнул отец.

Бергер пропустила замечание мимо ушей.

— У неё были друзья в посёлке?

Мать покачала головой.

— Зато с животными она ладила прекрасно. У нас на дворе пять кошек, лошадь и собака. Да, и собака тоже. Это был её любимец.

— Тот самый сеттер, что бродит снаружи?

— Джимбо, — буркнул отец. — Хороший пёс.

— Когда сегодня утром она ушла из дома? — вмешался Кёрнер. Он чувствовал, что разговор буксует.

— В семь, как всегда.

— Куда?

— К автобусу.

— Во сколько он уходил?

— В пять минут восьмого.

— Куда шёл?

— В Нойнкирхен.

— Школьная сумка была с ней?

— Да.

Мать испуганно посмотрела на Кёрнера. Неужели наконец очнулась от своей оцепенелой апатии?

— Кто мог желать девочке смерти? — без паузы продолжил он.

— Никто.

— У неё были поклонники?

— Нет.

— Она встречалась с мужчинами постарше?

— Нет.

— У неё были враги?

— Нет. К чему вы?..

— Она была беременна?

— Но как вы…?

— В последнее время к ней кто-нибудь приходил?

— Я…

— Она подолгу говорила по телефону?

Берт Крайник шагнул к Кёрнеру.

— Полегче, дружок.

В его глазах вспыхнула злость.