Книга Змея. Часть 1, страница 67 – Лана Ланитова

Михаилу показалось, что в этих глазах, помимо вопроса, таилась и некая усмешка. Чёрт возьми, с тревогой подумал наш герой, наверное, он давно обо всём догадался. Я бываю порой так неосторожен в своём явном внимании к его жене. Ещё не хватало, чтобы он разозлился и увёз Барбару прямо сейчас за границу.

— Определенно Казимир Викторович, в моём ревностном познании сего предмета произошёл значительный прогресс.

— Вот как? – пан Соболевский иронично приподнял лохматую бровь.

— Понимаете, я, как естествоиспытатель и инженер, привык всегда полагаться только на личный опыт. А опыт порой бывает… «сыном ошибок трудных», – витиевато отвечал покрасневший от стыда и будто застигнутый врасплох Михаил. – Но и опыт не приходит к нам мгновенно. И я хотел бы плотнее погрузиться в тему… И потому, – он не смог закончить фразу и, запутавшись, смутился от проникновенного взгляда Казимира.

Теперь он явственно чувствовал, что этот человек-гора вовсе не столь близорук и легковерен, каким казался вначале. Михаил понимал, что ныне Казимир отчётливо видит его насквозь. И что он отлично понимает, отчего этот тонконогий, наглый и смазливый брюнет скачет вслед за ними по всему Санкт– Петербургу и его пригородам. И что только его ленивое благодушие и рамки приличия удерживают Казимира от того, чтобы указать нахальному ухажеру на дверь.

А вдруг и сама Барбара втайне смеётся надо мной, думал он. Смеётся и обсуждает мои ухаживания со своим троглодитом. Беглым взглядом он посмотрел в сторону Барбары. Она сидела с невозмутимым выражением лица. И только по легкому трепету кончиков её тонких пальцев он понял, что нет, не обсуждает. Что она не смеётся над ним за глаза. Что она, если ещё не его союзница, то, по крайней мере, уже не чужая и не враг ему.

Все эти мысли, подобно ласточкам, пронеслись в его бедовой голове за какие-то несколько мгновений. О, эта тонкая игра ума. Но ход его размышлений вновь прервал тяжкий глас Казимира:

— Так что же говорит ваш опыт?

— О, он говорит мне о том, что в этом что-то есть. В спиритизме, я имею в виду.

Казимир улыбнулся улыбкой комодского варана и отвёл от него взгляд потухших и вновь ставших равнодушными серых глаз.

В тот день, когда Михаил приехал домой, он ещё долго ворочался с боку на бок и не мог заснуть. Ему было мучительно стыдно от того, как Соболевский разговаривал с ним в её присутствии. Он определенно давно раскусил меня, рассуждал Гладышев. А не гонит меня лишь потому… А чёрт его знает, почему. Может, он, словно огромный питон, подождет, пока я полностью утрачу свою бдительность… Тогда он и проглотит меня, словно маленького чёрненького кролика. Или наложит на меня какое-нибудь мудреное заклятие с помощью злых духов. Да, скверное дело.

Что касаемо его опыта и всяческих разоблачений самих спиритических сеансов, то об этом даже не было и речи. Несколькими днями ранее он довольно бодро пообещал супруге, что разоблачит всех мошенников, подвязавшихся на ниве спиритуализма. Разоблачит и выведет на чистую воду. Но, какое там! Чем дольше он присутствовал на сеансах, проводимых Соболевскими, тем скорее готов был согласиться, что все их действа были прозрачны, верны и правдивы. И что в них нет ровно никакого обмана. А когда он видел её прекрасные глаза, самые прекрасные глаза на земле, он и вовсе забывал обо всем на свете. Он с трудом осознавал и тот факт, что ему необходимо действовать в рамках приличий и участвовать в глупой игре, в которой он должен был изображать из себя святого и верного неофита, помешанного на спиритизме.