Книга Преданная. Любовь и долг, страница 44 – Лия Султан

Я закрываю глаза, медленно втягиваю и выпускаю воздух, повторяя в уме фразу: «Я не робот, а человек. Я человек, чёрт возьми».

— Спасибо.

— Через месяц я хочу увидеть вас снова. Вы сможете ко мне записаться?

— Да, — киваю. — Я бы хотела.

— Отлично, — она встаёт, поправляет юбку и проходит к своему рабочему столу. Сидя в кресле, провожаю её взглядом. Она берёт в руки телефон, включает его и водит пальцем по экрану. — Запишите, пожалуйста, контакт детского психолога.

Открываю сумочку, вытаскиваю свой телефон и вдруг вижу сообщение от дочери. Спокойствие, которое я получила во время сеанса, улетучивается, потому что она пишет: «Папа приехал ко мне в школу. Мы пошли с ним в кафе».

Глава 20

Холодный воздух обжигает лёгкие и царапает щёки. Ударили крещенские морозы, и на улице невозможно стоять. Но я кутаюсь в пуховик и шмыгаю, наблюдая за тем, как машина Анвара заезжает на территорию. Он уверенно сидит за рулём и смотрит прямо на меня. Между нами не просто пропасть, а океан, кишащий акулами.

У меня есть что ему сказать, но скандал я не устрою. И так показала свою уязвимость. Теперь всё будет чётко и по делу.

Аиша выходит из машины первой и направляется ко мне. Её отец открывает заднюю дверь, вытаскивает рюкзак и идёт за ней. Анвар выглядит как всегда, внешне ничего в нём не изменилось, просто перестал притворяться. Чёрное пальто застёгнуто на все пуговицы, серый шарф модно повязан, шапки нет.

— Мама, привет, — виновато улыбается Аиша.

— Иди в дом. Холодно, — прошу её и перевожу взгляд на Байзакова. — Нам с папой надо поговорить.

— Пока, папочка, — она поворачивается к отцу, обнимает его за талию, и он целует её в макушку.

— Пока, ещё увидимся, — обещает он, хотя я знаю, что он, скорее всего, пропадёт ещё на месяц, а потом, как ясное солнышко, появится.

Аиша убегает домой, а Анвар протягивает мне её рюкзак.

— Ты должен был сначала предупредить меня, — заявляю жёстко. — Так не делается.

— Я её отец.

— А я её мать, и она живёт со мной. Не надо манипулировать ребёнком.

Он криво усмехается, а мне хочется ударить его по самодовольному лицу.

— Кто манипулирует, так это ты.

Улыбаюсь, сдерживая свои преступные порывы.

— Ну как здоровье?

Ухмылка сходит с его лица, и он мгновенно мрачнеет, потому что я упомянула то, что он тщательно пытается от всех скрыть.

— Тебе не идёт быть сукой.

— Привыкай. И в следующий раз обговаривай со мной встречи с Аишей. На суде я тоже подниму этот вопрос.

— Осторожней, Жанель, я могу передумать и сделать так, что её оставят со мной.

Спокойно, Жанель. Это всего лишь угрозы, он никогда так не сделает, он просто запугивает.

— В нашей стране ребёнок с десяти лет решает, с кем хочет жить. Ты пытаешься быть для неё папой-праздником, но она всё равно выберет меня. И я не дам тебе извалять её в той же грязи, что и меня.

Анвар подаётся вперёд. Я хочу отступить, но он внезапно сжимает пальцы на моём предплечье. Рюкзак падает на плитку, а он нависает надо мной и цедит сквозь зубы:

— Знаешь, почему я тебя так и не полюбил, хоть и жил с тобой тринадцать лет?

— Осторожно, Байзаков, — заглядывая в его тёмные расширенные зрачки, предупреждаю его без тени страха. — Любое твоё движение закончится для тебя плохо в суде.

— Ты холодная, — говорит он с усмешкой. — Ты скучная, холодная и фригидная. И трахать тебя было так же скучно, как жить с тобой.