Книга Преданная. Любовь и долг, страница 45 – Лия Султан

Внутри от этого запоздалого признания всё взрывается. Сейчас он обесценил меня, мою любовь и нежность. Я думала, в браке я раскрылась, я делала всё так, как было комфортно мне, а он искал другое и молча изменял. Нарциссический монстр — он хочет вывести меня на эмоции, но я не сдамся.

— И поэтому ты дотрахался до микоплазмоза? А как твоя девочка поживает? Тоже больная? Надеюсь, после неё ты проверился на В**?

Его пальцы, как щупальца, скручиваются вокруг моей руки. Я чувствую давление даже сквозь пуховик.

— Сучка, — он резко отпускает меня, разворачивается и идёт к машине. Я даже смотреть на него больше не могу, поэтому поднимаю с пола рюкзак и возвращаюсь домой.

Раздеваюсь, растираю предплечья, пытаясь согреться после улицы. На этот раз Анвар ударил не рукой, а языком. Причём больнее всего именно сейчас, потому что копьё попало в самую женскую суть.

Из кухни доносятся голоса Аиши и Куляш. Встав в дверях, наблюдаю за тем, как она сидит за столом в школьной форме и уплетает блинчик с вареньем.

— Приятного аппетита, — я сажусь напротив неё. — Нам нужно поговорить.

Она вздыхает и закатывает глаза — подростковая привычка, от которой меня передёргивает.

— Аиша, посмотри на меня.

Она поднимает на меня глаза и смотрит настороженно, понимая, что разговор будет серьёзным.

— Ты должна была позвонить мне, прежде чем ехать с папой, — объясняю спокойно. — Мы договаривались, что сначала созваниваемся, а потом решаем. Ты нарушила правило.

— Но это же мой папа, — она сжимает губы. В этот момент Куляш, понимая, что нам нужен этот разговор, тихо выходит. — Он приехал, сказал, что хочет меня забрать на обед. Я не могла отказать.

Шторм поднимается из глубины. Сейчас, если припомню, что он не звонил две недели, то стану манипулятором, и она быстро это просчитает. Нынешние дети очень умные и тонко чувствующие.

«Вы не должны говорить плохо об отце при ребёнке. Не втягивайте её в конфликт. Не делайте её союзником», — вспоминаю слова психолога и делаю глубокий вдох.

— Аиша, я понимаю, что ты любишь папу. Это твоё право. Я никогда не буду запрещать вам видеться. Но по правилам безопасности ты всегда звонишь мне первой. Чтобы я знала, где ты и с кем. Потому что до восемнадцати лет я отвечаю за тебя и несу полную ответственность. Даже если это папа, даже если он просит не звонить мне — ты всё равно звонишь. Договорились?

— Договорились, — бурчит она, опуская глаза. — Но это глупо. Вы же не враги.

«Не враги». Если бы она знала.

— Мы просто больше не живём вместе, — говорю мягко. — Но для тебя мы всегда останемся родителями. И я хочу, чтобы ты была в безопасности.

Аиша вдруг с детской, невыносимо щемящей грустью смотрит на меня и спрашивает:

— Мам, а может, вы помиритесь когда-нибудь?

— Нет, жаным, — качаю головой. — Не помиримся, мы расстались навсегда.

— Но вы же раньше любили друг друга?

Я любила. А он…

Протянув руки, касаюсь ее пальцев. Мне хочется ее утешить и сказать, что мы с ее отцом были счастливы когда-то и это дало нам ее. И что она - самое лучшее, что у нас было вместе.Но вместо этого, подстегиваемая злостью на ее отца, я говорю:

— Я думала, что защищаю тебя от правды, но мне надоело делать вид, что все хорошо. Оказывается, это врать тебе - очень тяжело, а я устала.