Книга Преданная. Любовь и долг, страница 50 – Лия Султан

— Ты не мешаешь, дочка, — останавливает её Касым.

Она едва заметно улыбается и говорит, что побудет внизу. Попрощавшись, выходит из спальни, а я, воспользовавшись тем, что Аиша полностью завладела вниманием деда, иду за Жанель.

В холле второго этажа я нагоняю её. Ковёр на полу приглушает наши шаги.

— Жанель, — окликаю.

Она останавливается и поворачивается.

— Как вы? — спрашиваю.

— Всё в порядке, Тамерлан-ага, — отвечает по-прежнему холодно, подчёркнуто вежливо.

— Я серьёзно. Как вы?

В эту небольшую паузу я невольно опускаю глаза на чёткую линию её губ, что расплываются в вынужденной улыбке.

— У меня всё хорошо, не волнуйтесь.

— Если понадобится помощь, — говорю я, — вы знаете, что можете обратиться.

— Спасибо. Но надеюсь, что после развода в моей жизни наступит белая полоса. И мне не понадобится чья бы то ни было помощь.

Это прозвучало гордо и со скрытым подтекстом. Её визит к Касыму — это не поднятый белый флаг, а жест доброй воли. Она по-прежнему хочет отстраниться от семьи.

— Значит, на этом наши с вами пути расходятся?

— Получается так.

Её слова звучат ровно, но внутри у меня неожиданно остаётся странный осадок. Она все еще обижена - это считывается. Что ж, в этом есть моя вина, которую я признаю полностью. Впервые признаю.

Глава 23

Ясмин

Холодный гель касается кожи, и я вздрагиваю, сильнее впиваясь пальцами в край кушетки. В кабинете УЗИ темно, на подвесном экране напротив появляется изображение моей матки. Я ничего в этом не понимаю и перевожу взгляд на узиста.

— Расслабьтесь, Ясмин, — мягко говорит она, двигая датчиком по моему животу. — Сейчас посмотрим.

Она называет ассистенту какие-то цифры, которые для меня ничего не значат, а потом вдруг говорит:

— В полости матки визуализируется одно плодное яйцо, соответствующее сроку беременности семь недель.

Подтвердилось. Две полоски — это не ошибка, а моя первая беременность. Мне говорят смотреть на экран, и я действительно вижу маленькую точку — плод моей любви, маленькое зёрнышко, которое будет расти у меня под сердцем.

— Поздравляю вас, — коротко улыбается узистка, продолжая смотреть в монитор. — Сейчас послушаем сердцебиение.

Она нажимает кнопку, и комната наполняется быстрым, ритмичным стуком. Так бьётся сердце моего ребёнка. Внешне я улыбаюсь, но на самом деле ужасно боюсь. И этот страх настолько большой, что перекрывает всё остальное.

— Мы закончили, — женщина берёт с тумбочки салфетку и кладёт мне на живот. Я вытираю гель с кожи, и он попадает на пальцы.

Дальше всё как в тумане. Мне отдают снимки и заключение, снова поздравляют, и я благодарю с ничего не значащей улыбкой.

Я облажалась. Я исправно пила таблетки — каждый день, в одно и то же время. Но две недели назад меня скрутила простуда, я лежала пластом, бредила, пила антибиотики, которые назначил врач. Приём противозачаточных я пропустила, но, восстановившись, снова подключила. Я не придала значения вынужденному «простою», подумав, что должен сработать накопительный эффект. Глупая маленькая ошибка перевернула всё.

Он не хочет детей. Анвар сказал мне об этом прямо: «У меня есть Аиша. Мне достаточно. Я не создан для того, чтобы быть многодетным отцом». Я кивала, соглашалась, пила таблетки, не задавала вопросов. А сейчас несу в себе его наследника.