Книга Ставка на любовь, страница 18 – Ольга Дашкова

Мама начала пить еще два года назад. Не сразу и не громко. Сначала бокал вина вечером, потом два, потом бутылка за два дня, потом за один. Я считала не специально, просто замечала пустые бутылки в мусорном ведре, замечала запах, когда она приходила с работы, замечала как меняется ее голос к ночи.

Она думала, что я не замечаю. Или знала, что замечаю и надеялась что промолчу. Я молчала. Потому что что сказать, я не знала. Потому что Маша рядом. Потому что слова здесь ничего не изменят, это я тоже знала.

В ноябре я случайно нашла бумаги. Лезла в ящик комода за нитками, а там – папка. Не собиралась читать. Но увидела штамп и свое имя, несовершеннолетние дети, место проживания и поняла, что это.

Развод. Решение от июля. Мама подала еще в прошлом году, суд вынес решение летом, брак расторгнут. Официально у нас больше нет отца.

Точнее – отец есть, он сидит, просто теперь он нам юридически никто.

Мама это скрывала. Зачем? Не понимала. Может, думала, что это защитит Машу. Может просто не знала, как сказать. Может, устала быть женой убийцы, за столько-то лет ее сорвало, я понимаю и не осуждаю.

Убрала папку обратно. Ничего не сказала. Еще одна вещь, которую я ношу молча.

Оливье я сделала, стол накрыла. Мама с Игорем сидели на кухне, он рассказывал что-то про свою работу, она слушала с тем внимательным лицом, которое означает, что она не слушает. Ее первый бокал шампанского был в половину девятого.

Маша крутилась вокруг стола, нарядная, в платье которое мы купили в октябре на распродаже, с бантом который она сама завязала и немного криво. Она была серьезна и торжественна как человек, который готовится к важному делу.

— Я загадаю три желания, – сообщила она. – В двенадцать ноль ноль, когда куранты.

— Хорошо, – сказала я.

— Ты загадаешь?

— Посмотрим.

— Надо загадывать. Иначе зачем новый год?

Игорь засмеялся. Маша посмотрела на него, не враждебно, просто внимательно.

— Ты тоже загадаешь? – спросила она его.

— Загадаю.

— Что?

— Маша, желания не говорят, – сказала мама.

— Почему?

— Не сбудутся.

Маша подумала. Не согласилась, это было видно, но спорить не стала. Стратегически отступила, это тоже была моя привычка, она подхватила.

К одиннадцати мама выпила три бокала. Она не была пьяная, она никогда не была пьяная в привычном смысле. Просто становилась мягче, голос тише. движения плавнее. Смех чаще и чуть не в такт.

Игорь этого не замечал, или не хотел замечать. Я замечала. Маша замечала тоже, я видела как она посматривает на маму, как что-то в ее лице становится чуть серьезнее. Семь лет. Она все видит. В одиннадцать сорок Маша встала перед телевизором как часовой.

— Скоро, – сказала она. – Уже скоро.

— Еще двадцать минут, – сказала я.

— Я знаю. Я готовлюсь.

— К чему готовишься?

— К желаниям. Надо точно знать что загадывать. Нельзя в последний момент придумывать – не успеешь.

Игорь хмыкнул. Мама улыбнулась. Я смотрела на Машу, такую маленькую, серьезную, с кривым бантом, и думала что она единственный человек в этой квартире который встречает новый год по-настоящему.

В двенадцать ноль ноль Маша стояла перед телевизором и шевелила губами. Куранты. Бой. Один удар, второй, третий. Она загадывала молча, сосредоточенно, глаза закрыты. Я не знала, что она загадывает и не спрашивала. Это было ее дело.