Книга Ставка на любовь, страница 34 – Ольга Дашкова

Шел домой и думал о ее лице, таком растерянном, живом, незакрытом. И о своих руках. И о том что я снова не удержался.

Только на этот раз из-за нее.

Это было другое. Не лучше и не хуже. Просто… другое.

Дарина. Февраль. На следующий день.

Не спала. Не потому что не пыталась, а просто лежала и смотрела в потолок и думала об одном и том же по кругу. Темный двор. Белый снег. Темное пятно на белом. Его руки. В три ночи встала. Выпила воды. Вернулась. Легла снова.

Семен сам виноват, это правда. То что он говорил, то как стоял, рука на стене рядом с моей головой. Я справилась бы. Я всегда справляюсь.

Но Клим не знал этого. Или знал, и все равно не смог.

Вот это меня не отпускало. Не то что он сделал. То что не смог не сделать. Это разные вещи, я чувствовала разницу и не знала что с ней делать.

В шесть утра встала окончательно, разбудила Машу, сделала завтрак. Заплела ей косу, Маша ныла что тугая, я переплела. Отвела в школу.

Клим стоял у входа. Как всегда руки в карманах, воротник поднят, увидел меня, кивнул. Я прошла мимо. Не грубо, просто прошла. Не остановилась, не посмотрела. Зашла в школу, сняла куртку, пошла на урок.

Чувствовала как он смотрит вслед. Не обернулась.

Семен пришел к третьему уроку. Я увидела его в коридоре: разбитая губа, под глазом желто-синее, ходит осторожно. Рядом Лунев с видом человека которому очень интересно но он делает вид что нет. Народ смотрел, конечно смотрел, маленький город, школа, разбитое лицо, все все знают или скоро узнают.

Семен увидел меня, остановился на секунду, я смотрела на него ровно без злорадства, без жалости, просто смотрела. Он отвел взгляд первым, прошел мимо.

Лунев торопливо потрусил следом. Я постояла секунду. Потом пошла на урок.

На литературе Людмила Васильевна вела урок как обычно спокойно, без лишнего, про Булгакова. Я сидела и делала вид что слушаю. Клим сидел через ряд. Я это знала не глядя, просто знала.

Мы не разговаривали с утра. После урока он не подошел, я видела краем глаза что встал, собрался, посмотрел в мою сторону, потом ушел.

Хорошо. Правильно. Именно так и надо.

— Лаврова, останься.

Людмила Васильевна сказала это когда прозвенел звонок, тихо, не на весь класс. Я кивнула, подождала пока все выйдут, она закрыла дверь. Встала у окна, это другая позиция, менее официальная, я это заметила.

— Садись.

Села за ближайшую парту, она молчала секунду, смотрела в окно на школьный двор. Февраль снаружи, серый и плоский.

— Дарина, – сказала она наконец. – Я должна тебе кое-что сказать.

Я ждала.

— Бот – это я.

Тишина. Я смотрела на нее. Она смотрела на меня спокойно, без извинений, просто говорила.

— @SchoolBet_S?

— Да.

— Вы?

— Я.

— Зачем?

Она чуть повернулась от окна.

— Эксперимент, – сказала она просто. – Я хотела посмотреть – умеете ли вы замечать живых людей рядом. Или только ставить на них.

— И что вы увидели?

— Много разного, – пауза. – Деньги я перевела в благотворительность вчера. Бот закрыт.

Я сидела и смотрела на нее. Людмила Васильевна. Наша учительница литературы. Единственный человек в этой школе который разговаривает со мной как с человеком. Которая оставляет книги с записками. Которая написала карандашом – у тебя есть голос, Лаврова.

Она создала бот. Она запустила все это.

— Вы знали, – сказала. – С самого начала знали про нас с Зориным.