Книга Сказания о ёкаях, страница 220 – Анастасия Гор

— Назад, кошка!

Лезвие нагинаты не шелохнулось, когда Соя вскинул другую руку. Несомненно, Мио выжидала всё это время. Она обещала Страннику присматривать за Кёко, но умирать ради неё вряд ли собиралась, поэтому даже не стала на Киру лезть, но вот в Сою целилась смело и метко, как стрела. Её форма по её же собственному желанию лепилась, точно плоть была глиной: секунду назад – проворный маленький котёнок, что так легко и незаметно просачивался между ног ёкаев и подушек, а теперь – огромный зверь размером с лошадь, ревущая кайбё. Она шла по земле, но прыгать умела так высоко, что почти летала. С Соей её не больше кэна разделяло, когда деревянный ошейник с вырезанными на нём иероглифами, среди которых Кёко различила «Запереть», вырвался из его кармана и устремился ей навстречу.

— Дважды один и тот же трюк не сработает! – рыкнула Мио с усмешкой и, вцепившись в ошейник всей пастью прежде, чем он достал до её шеи, перекусила его пополам. – Хм-м?

Однако как он на две половины распался, так и собрался назад, а затем продолжил свой полёт, прилепился к её шее и обогнул её вокруг. Мио взревела, заметалась и, притянутая ошейником к ториям, как магнитом, осталась там брыкаться и визжать.

Кёко едва удержала себя на месте, чтобы не броситься к ней на подмогу.

— Правда думаешь, что я удивилась? – хмыкнула Кёко, снова глянув на Сою. – Я всего лишь позволила обмануть меня сейчас, чтобы не обманули позже, когда будет ещё неудобнее. Он тебе, наверное, короб отдать обещал, если на жертвоприношение меня приведёшь?

— Да не нужен мне короб, – фыркнул он, но при этом нагинату не убрал и от короба, который стоял за его ногами, не отошёл тоже.

— Ах, значит, не устоял перед другой красавицей? – ядовито протянула Кёко, покосившись на Киру. – Ну да, Тамамо нынче и вправду хороша.

— Тамамо? – переспросил Кира, и Кёко пришлось задушить страх и упереться в лезвие нагинаты горлом ещё сильнее, чтобы нормально повернуться. – Ты… О ком сейчас? Обо мне?! Разве я похож на женщину?

И Кира вдруг рассмеялся. Из-за пещерного эха звук вышел таким оглушительным и резким, что все ёкаи, вынужденные снова и снова становиться участниками его безумного обряда, испуганно съёжились. Кёко и сама напряглась, заморгала часто-часто и стала судорожно соображать, где именно она ошиблась. До этой секунды всё складывалось, одна ниточка примыкала к другой и зашивала все бреши, что остались, но самый центр полотна опять порвался. Пальцы Кёко сжались в кулаки, словно она пыталась ухватиться за эти расползающиеся нити и удержать их. Сердце гулко в груди забилось, то самое, что прежде стучало на удивление мерно, будто ей все угрозы были нипочём, риск стать последней жертвой на церемониальном алтаре и то как с гуся вода. Ведь пока ты знаешь правду, ты знаешь и то, как победить.

Но не теперь.

Однажды Кёко уже определила неверно Форму своего врага на свадьбе. И вот опять.

«А ещё у ху-яо есть одно интересное свойство по достижении четырёхсот лет… Перерождаться».

— Ху-яо ведь наверняка может перерождаться как женщиной, так и мужчиной, – прошептала Кёко самой себе, её взгляд забегал от искривлённого лица Киры, продолжавшего смеяться, к рядам ёкаев, часть которых – те, что изначально казались расслабленными и, видимо, поддерживали Киру добровольно, – тоже хихикали и зубоскалили. – Я думала, что раз дух ху-яо покинул камень десять лет назад и раз она смогла изменить облик, как Странник говорил, то ты…