Книга Сказания о ёкаях, страница 223 – Анастасия Гор

К её удивлению, Соя повиновался незамедлительно и обратил лезвие нагинаты на существо полулисье-получеловеческое, которое не шевелилось в ожидании указаний хозяина, угодившего в плен.

— И без тебя знаю, что мне делать, – всё-таки не смог промолчать Соя, хотя к тому моменту уже занял напротив сикигами позицию. – Но… Разумно ли это? Управляет-то уродцем Кира, а значит, и следить нужно в первую очередь за Кирой. Сикигами ведь можно управлять и мысленно, как то делает твоя ученица.

— За Киру отвечаю я, а вот чего ждать от подчинённого древнего духа лисицы с чужих земель, мне неведомо, поэтому кто-то из нас должен полностью сосредоточиться на ней. Умение распределять силы так же важно, как сама сила.

— Неужели у меня отросла прямая чёлка и ослеп один глаз?

— Что? Нет.

— Тогда с чего ты решил, что я твоя ученица, и взялся меня поучать?! Мы не…

— У вас тут семейная ссора? Я не мешаю? – встрял Кира и, поскольку он сейчас мог только головой крутить, выразительно смотрел то на одного, то на другого по очереди.

«Да уж, лучше им вдвоём впредь не проводить совместных изгнаний. Как кошка с собакой даже в такой ответственный момент», – подумалось Кёко, уже послушно отступившей назад, за Аояги, раз Странник так велел.

Она так по нему соскучилась и так доверяла – теперь, после разлуки, сильнее прежнего, – что ни в коем случае не посмела бы ослушаться. Единственной, кто всё ещё демонстрировал неуместное неподчинение, была Аояги: она вышла вперёд и загородила Кёко собой, хотя та ей такого не приказывала.

Месяцами горевшее желание показать себя Кёко немного сгладила своим выступлением вначале, но этого всё ещё было недостаточно. Поэтому хоть и послушалась, но судорожно продолжила соображать: взгляд метался от Киры к сикигами, а от сикигами к залу, к ёкаям, среди которых не нашлось ни одного смельчака – все немые зрители. Как могла, Кёко искала там подсказки – недостающие фрагменты головоломок, будто ещё одни осколки от её меча.

«Сосредоточься… Юкиши теперь тоже здесь, на нашей стороне, и держит Маё. Остальные ёкаи бездействуют, потому что лишь часть Киру поддерживает, а остальная – и вправду боится. Сикигами Тамамо к Кире привязан, но неизвестно, к жестам или же достаточно одной его воли, как Соя и сказал… Значит, оба всё ещё представляют угрозу. Мио же странно тихая…»

— Наконец-то ты явился, – снова подал голос Кира. – Если что-то и способно тебя выманить, то лишь твоя ученица, да? Зато смотри, какое торжество тебя встречает! Нравится?

— Так ты ради меня всё это затеял? Мило. А мог бы просто подождать седьмого дня…

— Не мог, – ухмыльнулся Кира. – Кое-кто сказал, что до окончания седьмого дня с тобой будет проще сладить.

Они оба обратили взоры к Сое, смысл участия которого нахмурившейся Кёко до конца так и не открылся, но кое-что она поняла: семь хвостов – значит, семь всего.

«Минут, сколько Странник в своём истинном обличье может быть; часов, сколько он расплачивается агонией после; и дней на восстановление… Ну конечно!»

— Тогда у меня для тебя плохие новости: я уже в полном порядке. Юкиши и впрямь замечательно выхаживать умеет, – сказал Странник. – За что большое ей спасибо.

Кира переменился в лице, хотя это казалось невозможным, ибо вовсе не лицо это даже никакое, а маска. Не как та, которую Кёко или же Соя носили все это время, а вторая личина – лживая настолько же, насколько вычурная и белоснежная. Имя Юкиши сквозняком по пещерному храму промчалось, когда Кира беззвучно одними губами его повторил, и остановилось где-то у лисьего алтаря, куда юки-онна Маё подтащила и где свет ажурных фонарей преломлялся об их фигуры. Снаружи, почти закупоривая собой пещеру, свистела вьюга – её неизменная спутница.