Книга Сказания о ёкаях, страница 59 – Анастасия Гор

У клиентов в нише разом пересохло во рту, и все потянулись к своим пиалам. Никто, приходя в дом удовольствия, не задавался всерьёз вопросом, а как именно здесь оказались те, чьими услугами они собираются воспользоваться. Если же кто-то всё же спрашивал, то быстро удовлетворялся ответом: «Они сами пришли на заработки» – и верил, что так и есть. Потому что в такое удобноверить. Никто не станет есть говядину вагю, если для этого придётся участвовать в забое.

Кёко и сама глоток из чашечки сделала – не важно, чьей именно. Она следила за Такао-даю, сжимающей пальцы на коленях, но ничем себя – пока что – не выдавшей. Странник, откровенно говоря, гораздо больше вопросов вызывал: улыбался зловеще от уха до уха, когда описывал все эти моральные зверства, довольно щурил глаза. То было извращённое наслаждение, жестокое, почти садистское, с каким добивают уже упавшего врага… и самая страшная история из тех, которые он рассказывал, потому что случалась в десять раз чаще, чем все, озвученные ранее. Страшен был и сам Странник в своём презрении к этому и всем присутствующим.

— Обе героини моего рассказа – именно тот случай, только в разных его исходах. Одну купили и продали, вторую – не купили и не продали… Суть в том, что прекрасная куртизанка встретила девочку по колено в сугробе и забрала её с собой. Казалось бы, то счастливый финал, но, как я и сказал, это лишь начало. Куртизанка вспомнила, что такое любовь, и воспылала ею к девочке, которую сделала своей камуро… А вот сама камуро никого, кроме себя, на самом деле не любила.

Странник закурил, достав резную кисэру из-под растянутого ворота юкаты, обнажающего верхнюю часть груди. Тогда у его слушателей появилось несколько секунд на то, чтобы вздохнуть. Настолько завораживающе он всегда рассказывал, настолько выразительную и тягучую тональность подбирал, что оторваться было невозможно. У одного клиента саке потекло по жиденькой бородке, и он утёрся рукой, хмыкнул как-то недоверчиво, только-только подсев в нишу к остальным из-за дальнего стола. Все молчали, слушали и ждали, пока Странник выдохнет дым в потолок и тот завьётся змеиными кольцами между фонарями и волной захлестнёт колени неподвижной Такао-даю, как молочно-белый прилив.

— Много лет прожили бок о бок прекрасная куртизанка и её любимая камуро, впоследствии ставшая синдзо и лучшей ученицей дома удовольствий. Однажды, когда первая уже считалась зрелой женщиной, а вторая – только созревшей девицей, между ними случилась ссора… Клиент прекрасной куртизанки запросил её служанку вместо неё самой. Потом ещё раз и ещё… Куртизанка могла закрыть на то глаза, не будь он тем, кто обещал выкупить её и сделать своей женой. Женщина может простить предательство мужчины, но той, кого сестрой считала, – никогда. Чтобы навсегда избавиться от любимой синдзо, ставшей для неё самой опасной конкуренткой, прекрасная куртизанка напоила её вином и усыпила, а затем связала и изрезала ей всё лицо.

Кёко напряглась.

«Он рассказывает официальную историю происхождения мононоке, которую рассказала госпожа Ёсино? Но ведь Аяха подтвердила, что это ложь и мононоке вовсе не бывшая синдзо…»

— С такими шрамами ни о какой карьере не могло идти и речи! – продолжал Странник, завязывая узелки из дыма на каждом слове, которые переплетали вместе ложь и правду. – Куртизанка просто вышвырнула бывшую подопечную на улицу, всучив ей несколько мон в качестве компенсации, где та и умерла при первых же морозах. А затем… затем та обратилась мононоке и вернулась мстить. Ведь что нужно куртизанке, чтобы стать великой? Конечно же, клиенты. Именно их мёртвая синдзо принялась убивать в стенах некогда родного дома и каждому резала лицо, чтобы сразу было ясно, кто и зачем это с ними делает. Ох, и много же несчастных выпивох куртизанке и хозяйке того борделя пришлось тащить на окраины квартала, чтобы никто их не заподозрил…