Онлайн книга «Сказания о ёкаях»
|
— Такао! Куда ты собралась?! – заверещала яритэ, вылетая из коридора и кидаясь им наперерез. – Хозяйка велела тебе развлекать гостей и никуда не уходить, пока не уйдут они! — Мало слишком гостей, одни коробейники собрались да чиновники мелкие. — Среди них министр… — Министр, а не сёгун. Такие весь кошель жёнам отдают, от них ни дорогих подарков, ни хороших чаевых не жди. Нам нужны другие гости, толковые, щедрые. Больше, больше гостей. Пойду позову! — Нет-нет, тебе не следует никуда выходить в ближайшее время! Ты же, г-хм, знаешь, что тебя недавно искали… Тем более для парада ещё рано… — Время парада тогда, когда я того хочу. Такао обошла яритэ и вышла в промёрзлый, светящийся в сумерках квартал. * * * Кёко не хотелось признавать это, но на сей раз яритэ была права: для парада, когда все юдзё Симабары выходят красоваться, было ещё слишком рано. Небо налилось лиловым светом, как большой синяк, но половина фонарей ещё не зажглись. Мужчины в это время только заканчивали работу, и поэтому квартал был ещё не таким людным, каким станет через час. Ранние гости бродили от веранды к веранде разных домов, присматриваясь, пробуя и выбирая. Возможно, именно этим Такао-даю и хотела воспользоваться, ведь стоило любому мужчине завидеть её, как выбор его был предрешён. Впрочем, Кёко сомневалась, что ей на самом деле есть сейчас до кого-то дело. Погружённая в свои мысли, она плыла под красным бумажным зонтом через перекрёстки, что называется, «восьмёркой»: сначала выдвигала вперёд одну ногу, затем придвигала к ней вторую, и всё это не отрывая обе от земли. По-другому ходить у таю было не только не принято, но и попросту опасно: литая платформа их гэта достигала две ступени лестницы в высоту и превращала обычную прогулку в спектакль, почему вокруг таю всегда собирались толпы. Даже сейчас, несмотря на неуместный для того час, за Такао-даю уже протянулась вереница восхищённых поклонников. Снег сыпался с неба, и скоро зонт полностью в него оделся. Кёко старалась нести красно-розовый фонарь с росписью «Бэнтэн» впереди, не раскачивая его, чтобы дорожка из света для её госпожи была ровной и не растекалась. Несмотря на то что это Кёко тем самым решала, куда таю пойдёт, она не знала, куда её вести, шла просто и слушала: — Ничего не знает, бестолковый оммёдзи. Мелет то, что слышал от других, а сам не понимает. И никогда не поймёт! Такао-даю бормотала себе под нос, совершенно забыв о Кёко, будто фонарь перед ней плыл по воздуху сам по себе. Вместе они брели, как два неприкаянных призрака, мимо киноварных домов, дымящих ятаев и шумных домов свиданий, на крыльце каждого из которых сидели первые красавицы с яркими трубками и курили, пытаясь завлечь прохожих. Вверху тянулись резные арки в форме карпов и львов, бумажные гирлянды и их переплёты, скрюченные ветви облетевших ив, пытающихся рассмотреть в зеркальной глади реки вокруг Симабары своё неприглядное отражение. Заиндевелый кирпич под ногами Кёко похрустывал, ветер кусался, а таю всё продолжала ворчать: — Мужчины… Все они такие! Невозможно без саке выносить их лживую речь. Пусть она всех их там перебьёт! Пусть перебьёт… Ненавижу! — Такао! И мужчина в полосатом кимоно, с длинным, забранным на затылке хвостом бросился к ней через улицу, махая руками. И снег, что кружился в воздухе, осел на щеках таю и сделал их ещё белее. И осыпалась оттого маска из пудры и ледяное, как январь, равнодушие. |