Онлайн книга «Сказания о мононоке»
|
Женщина… Кажется, та самая женщина, что приехала с господином Рео в тутовую рощу к Нане! «Значит, это и есть та самая невеста даймё, которую все жалеют?» Только в этот раз на ней были не пионовые платки, а тонкое шёлковое кимоно, которое она сбросила перед мужчиной, тем самым загородив его собой. Мелькнули широкие молочно-белые бёдра, голая грудь, длинная копна чернявых волос. Послышались непристойные влажные звуки. Оба они шептали, а шёпот делал голоса плохо различимыми, и Кёко, как ни старалась, не могла вспомнить, где ещё слышала тот, что мужской. Кажется знакомым, но… Кто-то из них двоих зашипел. — Ай, осторожно, Акане! Чего ты ногтями впиваешься?! — Тот одержимый труп! – захныкала она опять. – Я никак не могу забыть… Он едва Рео не убил! Прямо у меня на глазах! Два часа в бане отмывалась, платки все повелела бросить в печь, а до сих пор чувствую эту чёрную липкую кровь на своей коже… От неё и не кровью пахло, нет, а гнилью! Как от стухшей рыбы. Мужчина крякнул не то от раздражения, не то от того, что госпожа Акане нечаянно пихнула его коленом куда-то в пах, когда садилась. Он тоже вроде сел, когда перестал сгибаться пополам. — Вдруг мы следующими станем? Вдруг Странник этот всё узнает? Мы ведь не сможем оммёдзи обдурить! Не сможем! — Да мало ли, кто этот проходимец вообще такой! Кто сказал, что он и правда Странник? Уши большие и зубы острые ещё ни о чём не говорят. С ним девчонка тем более, а я никогда не слышал, чтобы Странник брал себе учениц. А даже если и он это, то нам же оно на руку, нет? Пусть изгонит эту тварь, и ничего нам бояться не надо будет! — Боюсь, боюсь… Всё равно боюсь… Плохо сплю по ночам. — Ты ведь носишь с собой офуда, которые я тебе дал? Носишь. Ширмы расставила, талисманы развесила, как каннуси говорил? Расставила и развесила. К Шину больше не ходишь? Не ходишь. В храме молишься? Молишься. Мы с тобой под защитой ками, Акане, ибо заботимся о будущем всей провинции Кай. Господин Рео щедро отблагодарит всех, кто стоял на его стороне, когда всё свершится… Кёко отпрянула резко. «А госпожа Акане и впрямь та ещё страдалица», – подумала Кёко саркастично. Пускай дедушка и говорил, что умение слушать и, когда надо, подслушивать – одно из оружий оммёдзи, делать ей то было крайне неловко, почти неприятно. Мужчина же за окном вроде бы стал одеваться… Должно быть, окончательно разочаровался в их встрече. Снова зашуршала ткань, зарябили тени. Голая фигура госпожи Акане оставалась неподвижна на футоне, пока она плакалась: — Нет, нет, не могу так больше. То не жизнь, а сплошь страдание! Надо рассказать. Надо во всём сознаться! Она натянула и запахнула наспех юкату, повязала подобранный с пола пояс и попыталась встать. В щелях створок только и успели что мелькнуть её округлые бёдра и гладкие узкие плечи, которые масляный фонарь укутал в лучи янтарного света. Но мужчина вдруг эту невесомую накидку с неё сорвал, схватил Акане за обе руки, и фонарь отчего-то затух. — Замолчи же, замолчи! Надоело уже твоё нытьё. Успокойся! — Пусти! — Слушай сюда. Думаешь, полюбит тебя и примет Шин Такэда после того, как ты ему всё расскажешь? Или Рео? Или кто-нибудь другой? Им будет достаточно узнать о нас, чтобы ты рядом со мной на виселице болталась, не говоря уже о том, что это ты наложила то проклятие. Мы с тобой единое целое, Акане. Умение сверкать голыми сиськами всё равно не поможет тебе стать женой даймё, а вот я помогу. Ты только мне по-настоящему и нужна, слышишь? Слышишь? Успокойся, Акане! Глупая избалованная девка! |