Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 6 – Роберт Фадер

Луис и Наталья позволили ночи погрузить их в свою тихую красоту. Вердеград постепенно засыпал: в окнах домов гасли последние огни, сад за стеклом растворялся в мягкой темноте, а воздух становился неподвижным и прозрачным. Казалось, сам город на время перестал хранить свои тревожные тайны и подарил им несколько часов, в которых существовали только нежность, дыхание и ощущение счастья.

Ночь любви окутала их чувства.

Луна робко выглядывала из-за жалюзи, оставляя на стенах тонкие серебристые полосы. Наталья обнимала Луиса и не отпускала его. Не так, будто боялась, что он уйдёт или исчезнет. В её объятиях не было страха. В них было счастье — глубокое, спокойное, почти торжественное, словно она держала рядом не мимолётный сон, а что-то настоящее, данное навсегда.

Луис чувствовал её тепло и долго не мог поверить, что этот вечер действительно случился. Дорога, станция, мост, автобус, её слёзы у дома, рояль в гостиной — всё это слилось в одну прекрасную линию, которую они словно провели вместе по чистому листу. Он думал, что никогда не забудет эту ночь. И, может быть, именно поэтому сон долго не приходил к нему.

А когда всё же пришёл, то оказался слишком ярким.

Луис проснулся среди ночи внезапно, будто кто-то тихо позвал его изнутри. Он открыл глаза и несколько секунд смотрел в темноту. Комната была неподвижной, мирной, почти прозрачной. Рядом с ним лежала Наталья, всё ещё прижимаясь к нему, и её лицо в лунном свете казалось особенно нежным.

Но мелодия уже звучала у него в голове.

Она не просто вспоминалась. Не складывалась из отдельных звуков. Она жила в нём — настойчиво и тревожно, будто требовала, чтобы он дал ей голос. Луис закрыл глаза, надеясь снова уснуть, но мелодия стала только сильнее. Она поднималась где-то глубоко в груди, соединяя в себе нежность, свет и странное предчувствие.

Наталья чуть пошевелилась и открыла глаза.

— Мой любимый… всё хорошо? — сонно спросила она.

Луис повернулся к ней и осторожно погладил её по волосам.

— Да. Всё хорошо. Просто… у меня мелодия.

— Мелодия?

— Я её услышал во сне. Или увидел. Не знаю. Но теперь она не даёт мне спать.

Наталья приподнялась на локте. Сон ещё оставался в её глазах, но на губах уже появилась улыбка.

— Я могу её услышать?

Луис посмотрел на неё с удивлением.

— Сейчас? Среди ночи?

— Да, — тихо сказала Наталья. — А в чём проблема?

В её голосе было столько простоты и веры, что Луис не нашёл, что ответить. Он улыбнулся, сел и несколько секунд молча смотрел на неё. Ему казалось невероятным, что рядом с ним человек, для которого его странные ночные мелодии не были капризом, неудобством или безумной прихотью. Для Натальи это было частью его души. А значит, заслуживало быть услышанным.

Они прошли в гостиную почти бесшумно.

Дом спал. Пол тихо отзывался под ногами, за окнами стояла тёмная зелень сада, а рояль в полумраке казался ещё более загадочным, чем вечером. Он будто ждал Луиса. Не как инструмент, а как дверь, которую нужно было открыть именно сейчас.

Луис сел за рояль и положил пальцы на клавиши.

— Я не знаю, получится ли так, как во сне, — сказал он.

— Просто сыграй, — ответила Наталья. — Я хочу услышать.

Первый звук был едва слышным. Второй коснулся тишины осторожнее, чем дыхание. Потом мелодия начала раскрываться — медленно, будто ночной цветок. Она была совсем не похожа на ту, что Луис играл вечером. В ней было больше тайны, больше глубины, больше какого-то далёкого сияния. Сначала она казалась нежной, почти колыбельной, но за этой нежностью постепенно проступало нечто огромное и древнее, словно музыка помнила то, чего не мог помнить сам человек.