Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 9 – Роберт Фадер

— Ты прекрасна, — сказал он. — Даже не знаю, кому сегодня повезло больше: мне или Вердеграду.

Наталья рассмеялась и чуть покраснела.

— Ты опять говоришь так, что мне потом трудно быть серьёзной.

— А тебе и не нужно быть серьёзной. Сегодня ты показываешь мне свой город.

Перед выходом они сделали несколько фотографий. Сначала у окна, где утренний свет мягко ложился на лицо Натальи. Потом в саду, среди цветов и тёплых бликов. Луис держал её за руку, Наталья прижималась к нему плечом, и в этих снимках было что-то настоящее — не поза, не красивая картинка для чужих глаз, а радость двух людей, которые наконец идут в один и тот же день вместе.

Вердеград встретил их зеленью.

Улицы были тихими и светлыми. Невысокие дома утопали в деревьях, палисадники цвели, а узкие дорожки будто сами призывали идти медленнее. Воздух пах влажной листвой, цветами и свежей землёй. Где-то за домами смеялись дети, у небольшого магазина пожилая женщина разговаривала с продавцом, а на скамейке в тени двое мужчин обсуждали новости так спокойно, будто мир никуда не торопился.

Луис шёл рядом с Натальей и всё время оглядывался.

Он привык к Синее — к её напряжённому ритму, к скрытым сигналам, к ощущению, что город всегда наблюдает из-за стекла, из-за угла, из-под маски обычной жизни. Вердеград был другим. Мягче. Тише. Зеленее. Но чем дольше Луис смотрел на него, тем яснее чувствовал: эта тишина не была пустой.

Она что-то хранила.

— У Вердеграда очень старая история, — сказала Наталья, словно угадала его мысли. — Сейчас он кажется обычным зелёным городом. Люди гуляют, ходят в магазины, ждут автобусы, спорят о погоде. Но раньше здесь была крепость.

— Настоящая крепость? — спросил Луис.

— Так говорят. Вернее, от неё почти ничего не осталось. Только холмы, старые земляные валы, странные перепады высоты и места, где земля будто помнит форму стен. По легенде, когда-то здесь стояли деревянные башни, ворота, стены. Крепость защищала дорогу и людей, которые там жили.

Они свернули на аллею, ведущую к старому парку. Деревья там росли гуще, чем на соседних улицах, а дорожка постепенно поднималась вверх. Луис заметил, что земля действительно меняется: справа и слева тянулись мягкие зелёные возвышения, похожие не на обычные холмы, а на следы чего-то созданного человеческими руками.

— Здесь? — спросил он.

Наталья кивнула.

— Здесь начинается старый вал. Многие воспринимают его просто как часть парка. Дети бегают, люди фотографируются, летом сидят на траве. Но старики говорят, что Вердеград не забыл, чем он был.

— А чем он был?

Наталья посмотрела на вершины деревьев.

— Крепостью, которая поднимается, когда город нужно защитить.

Луис остановился.

— Поднимается?

— Да. В этом и есть странность легенды. Одни говорят, что крепость была разрушена и исчезла навсегда. Другие считают, что она не исчезла совсем. Просто ушла внутрь города — в землю, в корни деревьев, в камни, в память домов. И если Вердеграду снова будет грозить настоящая опасность, крепость сможет проявиться.

Луис долго смотрел на зелёные валы.

Солнце мягко освещало траву, птицы перелетали с ветки на ветку, где-то неподалёку смеялись дети. Всё выглядело мирно. Даже слишком мирно для такой легенды. Но после ночи, после музыки и сияния, Луис уже не мог слушать подобные слова как обычную сказку.