Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 8 – Роберт Фадер

Это были всадники.

Они сидели на белых конях, словно пришли не с дороги, а из памяти самой земли. Их плащи висели тяжёлыми складками, на плечах тускло блестели металлические детали, лица скрывали тени шлемов и высоких воротников. Они не говорили. Только собирались — медленно, бесшумно, будто выполняли приказ, отданный много лет назад.

Из других участков леса начали выходить новые всадники.

Некоторые напоминали средневековых рыцарей: с длинными копьями, узкими щитами и потемневшими от времени доспехами. Но среди них были и другие — странные, чужие этому древнему строю. На них темнели длинные мундиры с жёсткими воротниками, через грудь проходили перевязи, на головах возвышались высокие шапки и шлемы с металлическими украшениями. У некоторых на боку висели сабли, у других за плечами виднелись короткие карабины. Их белые кони били копытами по влажной земле, и в этом глухом стуке было нечто военное, холодное, давно забытое, но не умершее.

Лес принимал их одного за другим.

Над Вердеградом снова воцарилась ночь. В домах спали люди, не зная, что вокруг их зелёного города собирается армия призраков. И только древняя крепость, скрытая под обликом мирных улиц, казалось, чувствовала их приближение.

Она молчала.

Но её молчание уже не было спокойным.

Наталья проснулась утром с удивительным чувством покоя.

Сначала она даже не открыла глаза. Просто лежала, прислушиваясь к дому, к лёгкому шороху листвы за окном, к далёкому пению птиц и к дыханию нового дня. После странной ночи, после сияния вокруг рояля, после огней, падавших с неба над Вердеградом, это спокойствие казалось почти невероятным. Но всё было тихо. Всё было светло. Всё было на своём месте.

Рядом был Луис.

И этого Наталье было достаточно, чтобы поверить: утро действительно доброе.

Она осторожно повернулась к нему и улыбнулась. Луис ещё спал. В утреннем свете его лицо казалось спокойным, почти беззащитным, и Наталья вдруг почувствовала нежность такой силы, что ей захотелось просто обнять его и никуда не идти. Но день уже звал их наружу. Вердеград ждал.

— Мой любимый, — тихо сказала она. — Просыпайся.

Луис открыл глаза не сразу. Сначала улыбнулся, будто услышал её голос во сне, а потом посмотрел на неё.

— Уже утро?

— Уже. И сегодня я хочу показать тебе Вердеград.

— Значит, сегодня я наконец увижу твой город по-настоящему?

— Да, — ответила Наталья. — Таким, каким его вижу я.

После завтрака Наталья ненадолго ушла в свою комнату, а когда вернулась, Луис невольно замер.

На ней было новое платье — длинное, светлое, лёгкое, словно сотканное из утреннего воздуха и солнечных бликов. Нежная ткань мягко струилась до щиколоток, а по ней тянулся изящный серо-графитовый растительный узор, тонкий и живой, будто нанесённый рукой художника. Платье было без рукавов, с мягким женственным силуэтом, не слишком торжественное, но удивительно элегантное. Оно делало Наталью похожей на часть весеннего сада: светлую, нежную, полную тихого очарования.

Через плечо у неё висела маленькая светлая сумочка, а на ногах были лёгкие сандалии. Рыжевато-каштановая коса лежала на плече, и в солнечном свете отдельные пряди казались золотыми.

— Ну как? — спросила она, немного смутившись.

Луис посмотрел на неё так, что Наталья сразу поняла ответ.