Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 63 – Роберт Фадер

— А какую музыку ты любил? — спросила Наталья.

Жюльен вздрогнул.

— Я не помню.

— Подумай.

Он приложил прозрачную ладонь к груди.

— Лёгкую. Не военную. Не барабаны. Что-то… с улицы. Скрипка, может быть. Или маленький аккордеон. Музыка, под которую люди не идут умирать, а возвращаются домой.

Голос его сорвался.

Наталья тихо сказала:

— Вот поэтому ты не исчез.

Он посмотрел на неё.

— Почему?

— Потому что в тебе было не только подчинение. В тебе ещё оставалось место, которое помнило дом.

Жюльен начал плакать.

Сначала слёзы казались невозможными — прозрачные, светящиеся, почти невесомые. Но они текли по его лицу всё сильнее, и вместе с ними менялся он сам. Его силуэт становился плотнее. Бледность отступала. В глазах появлялся не мёртвый холод, а человеческая растерянность. Руки перестали быть прозрачными. Старый мундир больше не казался сотканным из тумана — теперь это была просто старая, потёртая одежда, чужая ему самому.

Наталья не испугалась.

Она протянула руку.

— Жюльен.

Он осторожно коснулся её пальцев.

И впервые это было прикосновение живого человека.

Он посмотрел на свою руку, потом на неё.

— Что со мной?

Наталья сама не знала.

Но чувствовала, что произошло нечто очень важное.

Не магия власти.

Не приказ.

Не наказание.

Она просто нашла в нём то место, куда ещё мог вернуться смысл.

— Кажется, — тихо сказала она, — ты вспомнил, что у тебя есть душа.

Когда через несколько минут дверь открылась и все вошли в комнату, разговоры оборвались.

На месте призрака стоял молодой человек.

Бледный, растерянный, заплаканный, в старой одежде, но уже не прозрачный. Не дымный. Не призрачный.

Живой — или почти живой.

Лис застыл на пороге.

Один из стражников выдохнул:

— Что…

Другой закончил:

— …ты с ним сделала?

Вопрос прозвучал почти хором:

— Что ты с ним сделала?

Наталья обернулась к ним.

На её лице было такое же удивление, как у всех остальных.

— Я сама не знаю.

Луис подошёл ближе и посмотрел на Жюльена. Потом перевёл взгляд на Наталью. В его глазах было восхищение — тихое, глубокое, почти благоговейное.

— Ты просто увидела в нём человека, — сказал он.

Жюльен опустил голову.

— Я не знаю, заслуживаю ли быть человеком снова.

Наталья ответила спокойно:

— Тогда начни с того, чтобы больше не быть оружием.

В комнате снова стало тихо.

Лис медленно подошёл к Жюльену, обошёл его кругом, внимательно понюхал воздух, потом посмотрел на Наталью, на Луиса, на сияющую стену за окном — и вдруг замер.

Его глаза стали необычно серьёзными.

— Теперь я всё понял, — сказал он.

Наталья нахмурилась.

— Что именно?

Лис ответил не сразу.

Он посмотрел на Жюльен так, будто перед ним был не бывший призрак, а ключ к тайне, гораздо более глубокой, чем все они думали.

И наконец произнёс:

Луис не единственный, кто способен пробудить крепость. Ты, Наталья, способна разбудить то, что сохранилось от человека.

После превращения Жюльена в Вердеграде будто стало легче дышать.

Сначала люди всё ещё сторонились молодого солдата, которого ещё недавно называли призраком. Одни смотрели на него с опаской, другие — с любопытством, третьи — с явным недоверием. Но прошло несколько часов, потом день, и жители начали привыкать к мысли, что перед ними не враг, не разведчик и не ловушка, а человек, которому самому пришлось слишком долго быть частью чужой воли.