Книга Эпический матч, страница 9 – Роберт Фадер

Луис глубоко вдохнул.

— И что теперь? — спросила Наташа.

Он посмотрел на часы.

— Теперь мы едем на открытие чемпионата. Первый матч вот-вот начнётся.

— На открытие? — Наташа приподняла бровь. — После того, что случилось в аэропорту?

— Именно после этого. Мы должны появиться вовремя.

В этот момент небо над парковкой потемнело.

Сначала люди подумали, что это облако. Потом облако расправило крылья.

Змай опустился с высоты плавно и величественно, как существо, для которого земная гравитация была всего лишь рекомендацией. Его тёмные чешуйки переливались серебром, глаза горели спокойным золотом, а крылья отбрасывали огромную тень на машины, автобусы и рекламные щиты.

Несколько пассажиров закричали. Один полицейский попытался достать рацию, но рация тут же благоразумно выключилась.

Луис посмотрел на дракона, потом на Наташу.

— Подожди. А как Змай прошёл контроль?

Наташа наконец улыбнулась по-настоящему.

— Он не нуждается в разрешении.

Змай наклонил голову, словно подтверждая.

— Почему?

Наташа подошла к дракону и положила ладонь на его холодную чешую.

— Потому что он самый свободный дракон в мире.

Луис посмотрел на аэропорт, где ещё недавно решали, кому можно войти, а кому нельзя. Потом — на Змая, спокойно стоящего посреди парковки без визы, печати, анкеты и цветового теста.

— Прекрасно, — сказал он. — Тогда полетим?

Наташа подняла взгляд к небу.

— Полетим.

Змай расправил крылья.

И пока аэропорт пытался понять, как внести дракона в электронную систему, Луис и Наташа уже поднимались над городом — туда, где начинался чемпионат, который должен был стать праздником для одних и кошмаром для тех, кто слишком долго считал планету своей собственностью.

Открытие чемпионата началось так, как и должно было начаться открытие чемпионата, купленного слишком дорогой ценой: с ослепительного света, громкой музыки и улыбок людей, которым за улыбки хорошо заплатили.

Стадион в Большом Яблоке сиял над вечерним городом, как огромное кольцо из стекла, металла и самодовольства. Над трибунами бегали лучи прожекторов. На гигантских экранах появлялись счастливые лица болельщиков, дети с раскрашенными щеками, танцоры в сверкающих костюмах, ведущие с идеальными зубами и чиновники с выражением людей, которые твёрдо верили: если достаточно долго говорить слово «праздник», никто не заметит счёт.

Толпа шумела.

Музыка гремела так, что дрожали кресла. Камеры скользили над рядами зрителей, выхватывали плакаты, улыбки, дорогие ложи, VIP-зоны, стеклянные стены, за которыми сидели те, кто никогда не толкался в очередях, никогда не ждал на морозе автобус и никогда не спрашивал себя, сколько стоит обычный билет для обычного человека.

В центральной ложе находились самые важные гости.

Там сидел президент страны-хозяйки — огромное существо в дорогом костюме, похожее на гориллу с жёлтым париком, уложенным так торжественно, будто сама цивилизация держалась на лаке для волос. Его лицо выражало привычную смесь властности, скуки и подозрения ко всему, что не аплодировало ему достаточно громко.

Рядом с ним сидел Президент футбола — лысый, круглый, потный, аккуратно упакованный в тёмный костюм. У него были маленькие беспокойные глаза человека, который много лет улыбался перед камерами, но всегда думал о документах, контрактах и закрытых переговорах.