Книга Эпический матч, страница 96 – Роберт Фадер

— Если вы сейчас спуститесь за Наташей, — сказала Милена, — вы не получите служанку. Вы получите планету, которая наконец увидит ваше лицо без грима.

Президент футбола снова взял микрофон. Его голос уже не был торжественным. Он пытался сохранить достоинство, но за каждым словом слышался страх.

— В связи с исключительными обстоятельствами, а также во имя мира, безопасности и спортивного духа, спорные пункты первоначального соглашения исключаются из вызова. Наташа не передаётся победителям. Змай не подлежит изъятию. Луис не будет арестован. Кроме того, все решения, принятые после побед сборной Человечества над предыдущими соперниками, остаются в силе.

Стадион заревел ещё громче.

Наташа посмотрела на него без благодарности. Она понимала, что это не милость, а страх, переодетый в благоразумие.

Луис подошёл к ней.

— Мы проиграли.

— Да, — сказала она.

— Но они отступили.

— Потому что люди наконец вышли на поле, даже не сходя с трибун.

Сборная Неоколониализма стояла в стороне. Они выиграли финал, но никто не смотрел на них как на настоящих победителей. Золотой Резерв держал мяч в руках и не знал, что с ним делать. Долговая Петля отвернулся. Старый Порядок покинул скамейку первым. Постепенно шум начал превращаться в долгую, тяжёлую, почти благодарную овацию. Люди понимали: сказка не закончилась идеальной победой. Но именно поэтому она стала похожа на жизнь. Не всё решилось на поле. Теперь многое должно было решиться за его пределами.

Команда собралась у центра поля. Рядом стояли бангладешцы, Хуана, Франко, Роберто и Алессио. Он держался чуть в стороне, будто до сих пор не знал, имеет ли право стоять рядом. Франко увидел его и молча сделал шаг, освобождая место в кругу.

Наташа посмотрела на всех.

— Слушайте меня. Все документы, которые мы заставили подписать этих хозяев мира и их команды, ничего не будут значить сами по себе. Бумага не освобождает. Подпись не кормит. Декларация не защищает землю, если люди не заставляют её работать.

Луис продолжил:

— Мы сделали то, что могли здесь. Но дальше это уже не наш матч. Это ваш матч: в Бангладеш, в Мексике, в Африке, в Европе, везде. Если вы не будете требовать исполнения, они завтра скажут, что всё было символическим жестом. Они всегда так делают.

Хуана вытерла лицо рукавом.

— Не волнуйтесь. Мы заставим их выполнить.

Наим Рахман кивнул.

— В Бангладеш будут знать, что это не конец.

Рафик добавил:

— Мы вернёмся домой не как футболисты. Как свидетели.

Франко посмотрел на Луиса и Наташу.

— А если они снова начнут врать?

Луис улыбнулся устало.

— Тогда забейте им ещё раз. Не обязательно мячом.

Алессио наконец поднял глаза.

— Я многое испортил.

Наташа посмотрела на него спокойно.

— Да. Но потом ты кое-что исправил. Этого недостаточно, чтобы стереть всё, но достаточно, чтобы идти дальше не совсем пустым.

Франко хлопнул Алессио по затылку.

— Будешь теперь отрабатывать.

— Согласен, — сказал Алессио.

— Много.

— Я понял.

Бонбиби подошла к Наташе. Рядом с ней шёл Багха Даршан. Тигр был спокоен, но в его глазах отражались огни стадиона.

— Ты уезжаешь, — сказала Бонбиби.

— Да, — ответила Наташа. — Но твой лес теперь тоже часть этой истории.

Бонбиби улыбнулась.

— Лес всегда был частью всех историй. Люди просто поздно это замечают.