Книга Кровавый пир, страница 34 – Го Цзинмин

— И чем же мы займемся теперь?

— Вашим с Юхуа обучением, – серьезным тоном ответил Инь Чэнь.

Всю стражу и прислугу резиденции распустили, и ответственность за трехразовый прием пищи и стирку одежды легла на плечи Ци Лина, что для работника станции, выросшего за разливанием чая, готовкой еды, рубкой дров, стиркой белья и кормлением лошадей, вовсе не представляло проблемы. Разница заключалась лишь в том, что знакомые ему прежде чугунные котелки и медные черпаки сменились искусным столовым серебром и посудой из хрусталя и фарфора.

В самом начале, чувствуя небольшую вину и мучаясь оттого, что распоряжается Ци Лином, точно прислугой, Инь Чэнь отважно наведывался в кухню и постирочную с желанием помочь, но результатом его попыток стали лишь загоревшаяся по неуклюжести куча сготовленных дров, три разбитых хрустальных подноса и перепачканный белоснежный наряд – тот выглядел так, будто князь в нем лазал по печи. Смотря на измазанное в черной золе лицо и покрасневшие от дыма глаза Инь Чэня, апостол не выдержал:

— Может, ты лучше пойдешь, пожалуйста?

За обедом, в самый первый день его помощи, с лица Юхуа не сходила печаль. В конце концов она отставила свою чашку с куриным бульоном и, отплевываясь от недовыщипанных перьев, серьезно обратилась к сидящему напротив и в надежде ожидающему реакции Инь Чэню:

— Слышала, ты вырос в Хэхэ на востоке. Должно быть, сахар у вас любимая специя для супа? Хотя, точнее, вторая любимая, сразу после куриных перьев.

Ответом ей послужило молчание.

На второй день помощи проводящая в совещательном зале собрание по обсуждению дальнейших их действий Ляньцюань все не переставала почесывать спину так, что со стороны казалось, будто под одеждой ее ползали табуны муравьев, мешающих ей усидеть на месте. А когда озадаченный Инь Чэнь поинтересовался, что это с ней, она, на секунду замешкав, спросила:

— Ты стирал в этот раз одежду?

Князь уверенно кивнул:

— Верно. Ци Лин сказал, если стирать с соком мыльного дерева, выходит больше пены и одежда очищается лучше, поэтому я решил добавить побольше.

Ляньцюань со смущенным видом какое-то время просидела молча, пока все же из нее не вырвался вопрос:

— И прополоскать тоже не забыл?

Инь Чэнь промолчал.

За эти несколько дней Ци Лин приобрел небывалую популярность в их маленькой группе, и положение его быстро взлетело до уровня, близкого к Инь Чэню.

Дни тянулись один за другим; с каждым новым лунный диск на ночном небе становился все круглее. Князья чувствовали нарастающее давление, и четверка проводила все больше времени в совещательном зале.

— Инь Чэнь, ты сказал, что под Вечными островами находится Усыпальница Духов. Если мы собираемся добраться до места заточения, придется погружаться вниз барьер за барьером, так? – задал вопрос Ци Лин, подбрасывая в камин дрова.

— Да. Усыпальница – лишь первое место, через которое нам предстоит пробиться. – Стоявший у окна князь прошел обратно к столу. Он распахнул запертые ставни, и внутрь комнаты, прогревавшейся целый день очагом, задул колючий зимний ветер. В груди у князя стало полегче.

— Но ты упоминал, что через врата статуи в Ренне можно войти в Усыпальницу Духов лишь единожды… – Парень непонимающе нахмурил брови.

— Насколько мне известно, большинство врат на территории Асланда можно использовать неоднократно, и только те, что ведут в Усыпальницу, строго единожды. В то же время стена, ведущая в проход со статуей, тоже служит вратами, впускающими только князей и апостолов. Прежде никогда не задумывался, однако теперь вижу, что серебряные жрецы прибегли к стольким ограничениям, лишь бы сильнее уменьшить шансы того, что к Гильгамешу кто-то приблизится.