Онлайн книга «Кровавый пир»
|
Ци Лин вскинул голову в поисках Фуцзэ, однако сколько бы ни искал, так и не нашел поселка на карте, что его слегка расстроило, но уже мгновение спустя он совершенно об этом забыл. Парень взглянул на все так же хмуро сидящих за столом Инь Чэня, Ляньцюань и Юхуа и без слов вернулся на собственное место. Он бросил взгляд на сидящего слева от себя мохнатого и оттого напоминающего огромный снежный шар Снежного Клыка, посмотрел на расположившегося на стуле Снежное Жало, из-за роста которого над столом виднелись лишь бегающие глазки и пара клешней, затем перевел взгляд на сидящих совсем далеко во главе стола и изучающих карту Инь Чэня и Ляньцюань и даже посмотрел на Тяньшу Юхуа, слушавшую их разговор, выводя пером записи на пергаменте. Наконец Ци Лин вздохнул. Апостолу подумалось, что по обе стороны огромного стола образовалось два лагеря: один для умных, а другой для не очень. Поникшие Ци Лин, Снежный Клык и Снежное Жало все как один наблюдали за Инь Чэнем и Ляньцюань, а вид их был полон серьезности и печали. — Первым барьером на пути к месту заключения служит один из четырех великих зверей древности – Благословение. Он обитает на дне Усыпальницы Духов уже многие годы, и с каждым полнолунием его кровавые щупальца растут и делятся, постепенно увеличиваясь в числе. Сложно даже представить, сколько их там сейчас, – говорила Ляньцюань, смотря на разложенную на столе рукописную карту и указывая на то место, где находилась Усыпальница. – Для роста требуется немало духовной силы, поэтому в полнолуние Благословение наиболее слаб, и именно оно является лучшим временем для нашего прохода. Однако даже тогда его духовная сила будет сильно превышать мою. Моего дара не хватит, чтобы полностью сдержать его, в лучшем случае удастся обхитрить. И если не сможем вызволить Гильгамеша до конца полнолуния, нам придется столкнуться с еще большим количеством щупалец зверя… Ци Лин почесал ухо и повертел головой по сторонам, смотря на Клыка и на Снежное Жало: — Вы понимаете, о чем она говорит? Звери одновременно пожали плечами, на мордах читалось выражение легкой тоски. — Хоть какое-то облегчение, ведь если бы и вы двое все понимали, пришлось бы мне распрощаться с гордостью. Я бы, верно, уже не оправился, погиб бы от такого удара в самом расцвете сил… Вытянув мохнатую лапу, Клык понимающе похлопал парня по макушке. Ци Лин кивнул, на лице снова заиграла улыбка, он решил больше не тратить сил на разговор Ляньцюань и Инь Чэня, вылетающий из их ртов мудреной абракадаброй, и, вытянув руку, принялся играть с Клыком в «Камень, ножницы, бумага». Апостол быстро выкинул «ножницы», и глаза распластавшего лапу в жесте «бумага» льва округлились. Не в силах смириться с собственным поражением, он высунул из пасти кончик языка и скосил вбок, демонстрируя недовольство. Тяжело и коварно хихикая, Снежное Жало подцепил своим острым хвостом с фруктового блюда на столе яблоко и уместил на макушке Клыка. Лев, осторожно балансируя, повернул голову для игры со скорпионом. Интриги не вышло, Клык протянул сжатую в кулак мохнатую лапу к выкинувшей «ножницы» клешне Снежного Жала. Проигравший кивнул и, честно выполняя обязательство, вскинул скорпионий хвост и опустил второе яблоко уже на собственную макушку. Проигрывать он однозначно умел, однако интеллект его явно вызывал вопросы: с его-то клешнями ни о каком «камне» или «бумаге» речи не шло… |