Книга Кровавый пир, страница 30 – Го Цзинмин

Радостно наблюдавшую за позеленевшим лицом Инь Чэня Ляньцюань невольно смутило такое прямое предложение Ци Лина, и она даже слегка рассердилась.

— Эй-эй, погляди на себя, что ты там надумала? Я же не предлагал тебе купаться вместе с Инь Чэнем. Ну и ну, обычно сама серьезность, а тут такие распущенные мысли, но знаешь что? Купальня здесь очень большая, и комнат полно, вам вовсе и необязательно купаться вместе… – Наблюдая за тем, как лицо девушки становится все краснее, апостол вдруг о чем-то подумал и серьезным тоном добавил: – Или же тебе хочется компании? Мне лично все равно, тут пусть Инь Чэнь решает.

Взгляд Ляньцюань уперся в угол, выражение лица стало поникшим:

— Думаю ты был прав, Инь Чэнь, лучше бы нам его оставить.

— Эй-эй-эй, чего сразу обижаться? Вы тут продолжайте разговаривать, а я лучше пойду. Увидимся завтра. До свидания. До скорого. – Схватившись скорее за ручку двери, Ци Лин растворился из прохода.

Дверь со скрипом закрылась, приковав к себе взгляды лишенной дара речи троицы.

В комнате воцарилась неловкая тишина.

Минула минута, и Инь Чэнь наконец-то глубоко вздохнул, венки на его лбу стали заметнее:

— Так ты собираешься уходить или нет?

— И как только прознал… – донесся из-за двери голос апостола.

Молчаливо глядя на зажатый меж дверью и рамой крупный кусок накидки, Инь Чэнь и сам не заметил, что уголки его рта расплылись в нежной улыбке.

Блеск в его глазах передался и наблюдавшей Ляньцюань, девушка тоже улыбнулась. Повернув голову, она взглянула на юное лицо Тяньшу Юхуа: слегка суженные улыбкой глаза смотрели на дверь, а румянец на щеках напоминал цветом нежные цветы персика.

Когда Ци Лин проснулся, на улице только начинало светать.

Очаг, гревший гостевые покои всю ночь, уже погас, и в печке осталась лишь горстка красных огоньков, ярко мерцавших в куче теплой золы.

Парень поднялся с постели, оделся и, пройдя к окну, распахнул ставни, его встретил поток сурового зимнего ветра с примесью белых крох льда и снега. Он вскинул голову: низко над землей нависали тяжелые черные тучи, загруженные до отвала студеным дождем, который, медленно спадая с небес и не достигая земли, застывал в снежинки.

Двор успел укрыться тонким слоем белого снега, маскируя черную разруху. Весь мир, казалось, обновился, стал белым и безупречным.

Снизу донесся густой аромат ячменного чая и вкусный запах только испеченного хлеба. Живот Ци Лина заурчал, и, закрыв окно, парень поспешил вниз в столовую.

После завтрака Гуйшань Ляньцюань собрала всех в просторном роскошно обставленном совещательном зале на втором этаже.

В середине комнаты располагался огромных размеров каменный стол. Материал, из которого тот был сделан, выглядел слегка шершавым, однако края блестели глянцем – должно быть, он простоял здесь долгие годы, полируемый бесчисленными парами рук.

На стене висел фамильный герб семьи Тяньшу Юхуа и треугольное боевое знамя с вышитым на нем большим орлом, а ровно в середине стены находилась расписанная карта земель Асланда. Карта имела колоссальный размер и невероятно подробное содержание. Аккуратные линии кисти изобразили на ней рельеф всей империи: в миниатюрных формах угадывались бескрайние снега северных земель, густая чаща Коридора Бездны, монументальные постройки на побережье Ренна.